голову, и у Мэй защемило сердце: мать с трудом сдерживала слезы.
– Я о Пэтчес как о ребенке забочусь, – сказала она, поставив банку, в которой они всегда смешивали заправку. – Ей ничто не угрожает. Щенки здоровы – таких здоровых щенков днем с огнем не найдешь. И щенков у нее больше не будет. Я с ветеринаром про стерилизацию договорилась. Давно еще. Но потом это все случилось. Я Джареду Брауну сколько раз повторяла: «Не оскопил своего кобеля-лабрадора, так и не давай ему где попало одному бегать». Но разве мужик про это кого послушает!
– Но, мама, как они внутрь проникли? Это ты их пустила?
Барбара покачала головой:
– Ума не приложу. Конечно, не я.
– Может, тетя Эйда?
Это, кстати, вполне возможно. Эйда обожает камеры.
– Мэй! Не греши на тетю Эйду. Она б им ни за какие деньги не открыла. К тому же она сегодня в Брэдфорде помогает в тату-студии. Я сама утром ее туда отвезла.
Энди треснул кулаком по шкафчику с такой силой, что задрожала вся кухня, а висевшие над разделочным прилавком кастрюли еще долго бренчали и звенели на весь крошечный домик.
– У них нет никакого права так заявляться в твой дом!
Энди словно открыл клапан, и Мэй дала волю своему гневу:
– Есть у них право или нет, сейчас никакого значения не имеет. Как бы они это видео ни заполучили, они его в Сети уже выложили и на весь свет обнародовали! Его уже посмотрели многие, и еще больше народу посмотрит. И дело, мама, не только в Пэтчес. Мука! Понимаешь, мука! Ты ее для пирогов используешь? Тесто там делаешь? Собака, конечно, проблема. Но главное – ресторан. Если мама готовит для «Мими» в той кухне и люди это узнают…
– Да это старый мешок. Мэй, все продукты для «Мими» в целости и сохранности. Я как всегда была с ними осторожна, так и сейчас продолжаю придерживаться этого правила. Как ты только могла подумать про меня такое? А на этой неделе я вообще никаких пирогов не пекла – все Патрик делал. Глаза Барбары высохли – гнев победил слезы.
Мэй покачала головой. Ее всегда поражало, как мать умеет провести границу между своей личной проблемой домашнего бардака и внешним миром. Ее нелепое негодование на всех, кто рискнет подумать, что помойка в ее доме имеет какое-то отношение к тому, что за порогом, могло бы быть даже смешным. Могло бы… В любое другое время, но не сейчас. Сейчас ни в чем ничего смешного нет. Даже в том, что тетя Эйда подвизается в тату-студии. И главный ужас даже не в пирогах, хотя очень кстати, что на этой неделе их пек Патрик.
– Что я думаю, мама, – дело десятое. Важно, что думают люди. – Мэй устало потерла виски. – Что нам теперь делать?
– Звони Сабрине. Скажи ей, что я о Пэтчес забочусь. И что все это к «Мими» никакого отношения не имеет. Ни-ка-ко-го!
Сделать этот звонок Мэй подмывало уже давно.
Аманда
Сегодня Нэнси забрала Фрэнки и Гаса во «Фрэнни» пораньше. Когда свекровь за ними приехала, Аманда еще полола палисадник. Смуту в ее душе можно утихомирить только тяжелой работой, вот она и взялась за разросшуюся вокруг крыльца траву и сорняки. Рассаду какую-нибудь, что ли, потом посадить? Но Аманда понимала: неопределенное намерение привести в порядок вход в дом на самом деле только предлог для того, чтобы выпустить раздражение. Ее маленькая куриная стайка скакала у нее под ногами, наслаждаясь свежевскопанной землей, и то одна, то другая хохлатка рисковала лишиться жизни под ее лопатой. Только кровавого куриного побоища ей сегодня не хватало. Вдобавок, стоя под душем, она вспомнила, что, кроме пропахшей потом форменной рубашки, которую она стянула с себя после дегустации, надеть на работу нечего.
Как же ее достали «Кулинарные войны»! Нечего было их сюда звать! Как только такая дурацкая идея могла прийти ей в голову?! Надо на них плюнуть и не обращать никакого внимания. Но что сделает Нэнси, когда узнает, что Сабрина обвиняет их в краже рецепта Мими и что она послала «Войны» в дом Барбары, Аманда даже представить боялась. Ничего, сегодня она просто пойдет на работу и будет делать свое дело. И никогда ничего ни за что на свете больше предпринимать не будет.
Во «Фрэнни» Фрэнки и Гас, совершенно очевидно, дожидались ее перед входом. Но ни с ними, ни с кем другим разговаривать ей не хотелось. Дети знают – она ни за что не взяла бы рецепт Мими. Они поверят, если не ей, то Нэнси. а что они скажут, когда узнают, что она ездила в «Мими»? И что им вообще известно? По их лицам Аманда сразу поняла – что-то случилось.
– Мам, – в руках у Гаса был телефон. – Глянь-ка на это. Посмотри.
Фрэнки стояла как вкопанная, преграждая Аманде вход во «Фрэнни»:
– Кто-то рассказал «Кулинарным войнам» о доме бабушки Барбары. Теперь весь Фейсбук только о нем и говорит.
«Значит, все-таки в краже Мэй ее публично не обвинила», – пронеслось мгновенно в голове Аманды, но облегчение было секундным. Фейсбук? Дом матери? Но Барбара скорее умрет, чем пустит чужого в дом, а уж о «Войнах» и говорить нечего. Она посмотрела на экран протянутого Гасом телефона. Видео было на середине. Она увидела, как мышь юркнула из мешка с мукой; потом видео пошло сначала: вот Пэтчес – она, похоже, вчера ощенилась. Камера отъехала, и стал виден развал вокруг собаки. Ничего… Бывало и хуже… Камера отъезжает еще дальше, на экране панорама кухни… Нет, хуже не бывает…
Согласитесь, отправляясь закусить жареным цыпленком, такое вряд ли кто-нибудь ожидает увидеть. Кажется, у одного из участников «Кулинарных войн» есть проблемы. Справится ли суперчистюля и суперхозяйка Мэй Мор с горой «проблем», выросшей прямо у нее под носом? Смотрите на нашем сайте завтрашний мини-выпуск: третий раунд четвертого сезона «Кулинарных войн» ТФС.
Скользнула ниже: что это дом Барбары, люди, конечно, догадались. Шила в мешке не утаишь. Слухи об этом давно ходят по всему городу. А теперь пересудам о ее пирогах, о ее кухне и о щенках просто конца нет.
– Откуда они узнали? – возмущалась Фрэнки. – Это не их дело!
Кому, как не Аманде, знать ответ на этот вопрос. Но как они попали в дом? Без сомнения, сама Барбара двери бы им не открыла. Она скорее баррикаду воздвигнет, но свой дом снимать не позволит. Аманда снова перечитала подпись. «Справится ли суперчистюля и суперхозяйка Мэй Мор с
