– Ваше величество, – вклинился Мейкдон. – Не затруднит ли вас отразить императорскую волю в письменном виде?
– Слова недостаточно? Написанное на бумаге, оно остается тем же, что и при произнесении – его сила зависит от желания это слово держать.
– Не спорю, ваше величество. Осмелюсь лишь обратить ваше внимание, что тей Алексайон ходатайствовал письменно, и аналогичная форма ответа придаст больше ему веса, чем переданное мной высочайшее согласие...
– Ладно, – нетерпеливо перебил император. – Не будем терять время. Пока бумага дойдет, пока он соизволит выдвинуться на запад... Некогда ждать!
– При всем уважении. Если элит-офицер в Винзо-ре, ответ поступит в пределах часа, – подсказал регент.
– Как это? Между нами и герцогством нет телеграфных проводов.
– В нашей резиденции, как и в особняке синьора Мейкдона, установлены электроискровые передатчики... Прошу прощения, долго объяснять технические подробности. Иными словами – беспроволочный телеграф. Каблограмма передается по воздуху до станции, откуда до Нирайна и Винзора протянуты провода.
– Какие-то новомодные выдумки, – фыркнул император, предпочитающий обдумывать интерьер гостиной в желтом. – Отправляйте живее. Хотя... Герцог, что говорят ваши шпионы? Ламбрийцы нападут раньше, чтобы использовать дирижабли, или в разгар зимы, когда теи не могут летать у побережья?
– Зависит не от погоды, а от степени готовности, ваше величество. Уверяю, в любом случае помощь гвардейцев Алайна придется как нельзя кстати.
Ответ о готовности к выдвижению пришел много позже, часа через три, потому что Алекс был занят, не устояв перед личной просьбой Горана и плюнув на государственные дела.
– Огонь рождается внутри тебя. Он распирает. Он печет! Он требует выхода! Он неистовствует! Ты сжимаешь его... а потом отпускаешь в любую сторону. Огонь Силы толкает тебя. Ты держишь крыло. Крыло несет тебя! Несет в небо, в высоту, где ты по-настоящему свободна!
Амелия Винзор сидела ровно, словно проглотив тейскую шпагу, и остекленевшими глазами уставилась на покачивающийся блестящий шарик. В покой Алекса набилась люди – не только Горан, Марк и Иана, на сеанс «магии» напросился Терон, волнующийся о способностях сына, рожденного не от высокородной, и Ева, которой подобный сеанс ничуть не помог. Дочь императора, сносно летавшая в молодости, утратила чудесное свойство после родов, что у женщин случается и не считается позором. Но уж слишком несправедливо лишать неба людей, познавших радость единения с ветром...
Князь перешел к завершающей части.
– Сейчас я досчитаю до трех. Ты проснешься и забудешь мои слова. Но Сила останется с тобой. Раз! Сила переполняет тебя! Два! Сила подарит тебе ключи от неба! Просыпайся! Три!
Эффект превзошел все ожидания. Амелия начала приподниматься, опустила голову, с изумлением разглядывая что-то непонятное в районе собственного живота, вскрикнула...
Ее швырнуло вперед. Хозяйка Винзора врезалась в Марка, и они кубарем покатились по полу под смех остальных.
Дальнейшее предугадать не сложно. На нее тут же нацепили сапоги с оперением и легкое крыло. Естественно, полетела она скверно, хуже Марка, только прибывшего в Леонидию... Но полетела!
Князь подмигнул Горану. Эта женщина – совсем неплохая партия, не так ли? Триумф Амелии на время оказался важнее, чем телеграмма от императора, дозволяющего Алексу со товарищи сложить голову во славу того самого императора.
Глава тридцать первая
В чреве подводного корабля словно поселился клубок змей. Непрерывное шипение сопровождает любые его эволюции: всплытие, погружение, ускорение. Даже стоя на месте, он постоянно пыхтит паровой машиной, а в многочисленные баллоны нагнетается сжатый воздух, приводящий в действие механизмы и вращающий гребной винт под водой.
Сыро. Вода подсачивается через неплотные соединения, заплескивается через люки, конденсируется. Буквально спустя два часа после выхода в море одежда отсыревает, набирая лишний вес, совершенно не нужный в полете.
Бывший капитан-лейтенант ламбрийского флота Хеминг, освобожденный гвардейцами Винзора из тюремной башни, позвал Алекса на мостик.
– Похоже на ночной полет, синьор?
– Хуже. В воздухе я точно знаю, что не напорюсь брюхом на скалы.
Хотя полет полету рознь. Та ужасная ночь, когда вдали от берега он спасся, только случайно заметив дирижабль, запомнилась надолго. Повторения не хочется.
Ветер не так страшен, как паруснику или воздушному кораблю. Но качает основательно. Невидимые в темноте волны перекатываются через ничем не защищенную палубу, бьются в надстройку, периодически обливая мостик и находящихся там людей.
– Как вы ориентируетесь в кромешной тьме?
– Компас, лаг и опыт. Через четыре часа пути Дайренская банка, небольшие глубины. Если ваши разведчики не напутали расстояние и направление, караван там. Самое удобное место кинуть якорь, – Хеминг чуть запнулся и откровенно добавил: – У банки мы перегружали ящики.
– Кэп, на мелководье волнение не уменьшится?
– Если не увеличится, синьор.
– То есть большой палубный люк не открыть...
– Понимаю. Крылья и боеприпасы поднимете через рубочный люк. Узкий, но ничего другого не предложу.
Затея попахивает безумием. Высота надстройки – два человеческих роста. С такой смешной высоты придется прыгать во тьму над бушующими волнами, взбиваемыми порывистым ветром, с фугасными снарядами в половину, а то и в три четверти собственного веса!
Потом искать ламбрийские транспорты, качающиеся на якоре без единого огня. Использовать единственное преимущество – полную внезапность атаки и молиться, чтобы найти черную палубу подлодки среди черных волн под ночным небом без единой звезды. Удержаться на скользком железе, не быть смытым или сдутым за борт, вскарабкаться на мостик...
Только очень большая милость Всевышнего позволит вернуться из вылета невредимым. Чтобы снова лететь навстречу пожарам и пулям с горящих транспортов.
Алекс долго колебался, рассматривая перед выходом в море рукотворного кита. Сомнения развеял Горан.
– Нам не привыкать умирать. И до сих пор – целые. Что помешает дожить до утра?
Мы – это сам Горан, Марк и семеро добровольцев из гвардии Леонидии, безвинно вышвырнутых со службы. Целый корабль изгоев. Экипаж – узники нирайнской башни, плывущие под честное слово князя дать им полные права подданных империи и принять официально на флот. Самый главный отщепенец возглавляет налет, находясь в практически безвыходном положении. Проиграет – погибнет. Победив, наберет слишком большую популярность и подлежит ликвидации как возможный соперник императора.
