– Да, – буркнул киборг.
– В путь? – повторила изумленная Камила. – Куда?…
– Туда, где вы будете в безопасности. Там моя мать не осмелится потревожить вас, – ответила Астарта.
Киборг помог Камиле подняться на ноги. Она хотела сказать ему, что у нее нет сил, чтобы встать, но вдруг, когда уже выпрямилась, сама удивилась тому, что ей полегчало.
– Что делать с трупами? – холодно спросила Астарта.
Камила взглянула на тела двух женщин, напавших на нее. Вид их был ужасен: обгоревшие лица, обугленные кости черепов, обнаженный мозг. У нее закружилась голова, и Камила едва удержалась на ногах.
– Ну-ну, спокойно, сестричка, – сказал киборг, подхватив Камилу и крепко держа ее в руках. – Я все улажу, Ваше величество, а вы уводите ее отсюда. Пусть наденет то, что мы для нее приготовили.
На киборге тоже была просторная одежда жителя пустыни, чалма покрывала его голову.
Обняв одной рукой Камилу, Астарта увела ее прочь от ужасных останков погибших в розарии женщин. Астарта была на голову ниже Камилы, но Камила сразу почувствовала ее крепкую хватку и оценила твердую поступь. Камила пошатывалась, как пьяная, и, наверное, без поддержки королевы не удержалась бы на ногах. Так, вдвоем, они дошли до ограды розария. Камила от слабости прислонилась к каменной кладке. Королева достала узел, припрятанный за оградой, и, порывшись в нем, достала еще одну чадру и надела ее на Камилу. Камила оставалась безучастной.
Такая одежда годилась скорее ребенку. Камила просунула руку в рукав, когда Астарта велела сделать это, подчинилась она Астарте безропотно. Камила ни о чем не могла думать. Два жутких трупа в розарии преследовали ее.
Неужели и она сейчас лежала бы там?
Плотная манжета рукава не налезала на повязку. Астарта разорвала манжету по шву.
Над розарием еще раз сверкнула вспышка, а следом за ней послышался жужжащий, отрывистый звук. Потом запахло горелым мясом.
Астарта и Камила взглянули друг на друга. Астарта побледнела и затаила дыхание, а Камила прислонилась в изнеможении к ограде.
Вернулся киборг, пряча лазерный пистолет в складках своей одежды.
Астарта опустила чадру на лицо Камилы.
– Ваше лицо должно быть закрыто, – сказала она. – И не вздумайте бежать. Помните: письмо у меня. От вас зависит судьба Дайена. Вы можете спасти его…
– Если пойду с вами? – вскинула голову Камила. Самообладание вернулось к ней в эту минуту. Ей казалось, что она разгадала замысел Астарты. – Вы хотите использовать меня… Это заговор… заговор, чтобы шантажировать его, принудить подчиняться вам. Я не пойду с вами. Убейте меня, как убили вы тех двух женщин.
Астарта окинула Камилу бесстрастным взглядом.
– Ваша смерть мне не нужна. Тогда он навсегда будет ваш. Поверьте мне, Камила Олефская, я не хочу причинять вред моему мужу. – Видно было как под вуалью сверкнули темные глаза Астарты. – Я только хочу вернуть его.
– Пора уходить, Ваше величество, – сказал угрюмый киборг.
Они вышли из розария. Позади них поднимались кверху две тонкие струйки дыма и небольшие облачка пепла, подхватываемые ветром и уносимые прочь.
Когда ректор проснулся и вышел на прогулку в розарий, он не обнаружил там никакого беспорядка, только два небольших слегка обугленных бугорка, где кто-то, наверное, жег прошлогодние листья.
Камила послушно следовала за своими спутниками, не помышляя о бегстве. Она знала, что в любой момент киборг пресечет такую попытку. Никто не обратил внимания на эту троицу. В Академии было много студентов, прибывших сюда с планет, где носили одежду, традиционную для жителей пустынь.
Все происходило быстро, как во сне. Космодром, борт частного космоплана, взлет – и бескрайняя ночь космоса.
После взлета киборг сделал Камиле второй укол. На сей раз, предупредил он ее, она на время лишится сознания.
– Я хочу вправить твою сломанную кость, сестричка, и думаю, ты не захочешь проснуться во время этой операции, – сказал он.
– Не захочу, – ответила Камила.
И вот ее поглотила тьма. Последнее, что она видела, перед тем, как впасть в забытье, было красивое, бесстрастное лицо Астарты.
Глава девятая
Дерек Саган открыл люк своего космоплана, выглянул из него и некоторое время стоял, не спеша спускаться вниз на сырую траву. То, что предстало его взору при дневном свете, не многим отличалось от того, что он видел ночью, потому что густое серое облако тумана висело над склоном холма. Саган видел внизу траву, примятую и почерневшую при посадке его космоплана, и еще рощу, над которой он пролетал ночью, больше – ничего. Большая палатка Флэйма и окружавшие ее маленькие палатки охраны были полностью скрыты туманом.
«Тем лучше», – подумал Саган, и вернулся в свой космоплан. Он собрал предметы, необходимые для ритуала, заботливо и благоговейно обернул их черным бархатом. Прикосновение к ним пробуждало в душе Сагана воспоминание о последнем ритуале – ритуале инициации Дайена.
Саган отчетливо помнил об этом. Да и как забыть потрясение от Божественного присутствия. Это доказывало, вне всякого сомнения, что предназначение Дайена – быть королем.
«Доказывало?» – спросил Саган самого себя (или, может быть, он обращался к ней, невидимой, той, чье пребывание так явственно ощущалось им?). Оторвавшись от своего занятия, Саган выпрямился. Или это означало лишь, что Дайен вознесся, чтобы затем пасть?
Саган задумался над этим вопросом: «Если мои предположения верны, то эта странная сила, которую контролирует Флэйм Старфайер, неудержима. Сила, которую никто не видит, никто не слышит и не может ей противостоять. Она легко проникает сквозь мощные преграды, оставляя лишь незначительный след после себя, она хватает мой космолет на орбите и доставляет его сюда в мгновение ока. К тому же Флэйм набирает людей и комплектует технику. Имея за собой могучие армию и флот и эту страшную силу, он непобедим. Только одно может остановить его – свертывающая пространство бомба. Но Дайен никогда не применит ее, он скорее умрет, чем сделает это».
Саган сложил собранные предметы в сумку из черной материи, которую специально имел при себе для этой цели, и затянул тесемку, чтобы сумка плотно закрылась.
Он снова задумался над тем, в самом ли деле видел он леди Мейгри, являлся ли ему ее дух или все это была игра его воображения, больного от одиночества, горя и отчаяния. Видение было слишком реальным, но ведь иллюзии вообще кажутся реальными тем, кто страдает от них.
Снаружи послышались чьи-то шаги, твердые и уверенные, но им не хватало легкости и быстроты, присущих молодости…
«Панта», – подумал Саган, и прозвучавший снаружи звучный голос подтвердил его догадку.
– Доброе утро, милорд. Надеюсь, я не помешал вам?
– Я очень рад вам, вы пришли кстати, – ответил, в свою очередь, Саган.
– Туман сегодня утром очень густой, и мой принц боится, что вам трудно будет найти дорогу к нему.
– Я нашел эту дорогу через всю галактику, сэр, и отнюдь не намерен терять ее в тумане.
Панта вежливо засмеялся на эту шутку, которая вовсе не была шуткой. Саган спустился из космоплана вниз, закрыв за собой люк. Оба они неспешно пошли вверх по холму.
– Вы хотите выяснить, много ли мне известно? – спросил Саган.
– Конечно, – ответил Панта, без всякого усилия идя вровень с Командующим, хотя и был почти на сорок лет старше Сагана.
– Много ли мне известно о чем? О другом мире, мире странных и загадочных существ?
Панта без всякого удивления взглянул на Командующего.
– Я сказал Флэйму, что вы не станете рассказывать об этом.
– Скажите лучше – делать выводы о «существовании» этого мира – так как их сделали вы много лет назад.
Панта тихо вздохнул:
– Ах, знали бы вы, какое воодушевление я испытал, когда впервые обнаружил, что мои выводы верны, когда впервые вступил в контакт с ними. Все испытания, все показания приборов свидетельствовали о существовании второго мира, о его сосуществовании с нашим миром. Эта планета, гораздо более плотная и тяжелая, чем можно было бы предполагать, эти чрезвычайные влияния гравитационных полей – вы знаете, вы видели и убедились в этом, благодаря показаниям ваших приборов! Как и вы, я сделал вывод, что другой мир существует, но как доказать это?
Они приблизились к нескольким валунам, возле которых Панта остановился.
– Давайте, пока мы вдвоем, сядем здесь и поговорим. Мой принц еще не готов. Он относится к этому ритуалу очень серьезно, и ему понадобится еще примерно час побыть наедине со своими мыслями.
– Хорошо, – согласился Саган и сел на камень, положив сумку у своих ног на влажную траву.
– Он очень хотел бы произвести на вас хорошее впечатление. Так же, как и я, – Панта грустно и задумчиво улыбнулся. – Я только хочу поговорить с вами.
