– Это отняло у нас очень много времени и потребовало немало терпения. История эта захватывающе интересна. – Панта хитро улыбнулся. – Как-нибудь я, возможно, поделюсь ею с вами. – Он поднялся с валуна. – Но не теперь, однако. Мы задержались здесь дольше, чем я предполагал. Боюсь, что мой принц уже проявляет нетерпение.
Саган и Панта продолжили свой путь на вершину холма. Густой туман лежал в долине, клубясь вокруг стволов деревьев, мимо которых они шли. Но путь, который мысленно видел перед собою Саган, становился для него все яснее и яснее.
«Как я и опасался, – думал Саган, – ничто не остановит их. Дайен может окружить бомбу флотом из тысячи военных кораблей, оставить миллион солдат охранять ее, спрятать ее в подземелье в самом центре мира и окружить мощной стальной стеной, но эти „креатуры“ проникнут сквозь стену, как нож сквозь масло.
Лишь одна преграда стоит на пути Флэйма к трону: молодой человек, сидящий на этом троне в настоящее время. Дайен знает, где эта бомба, но этого не знает Флэйм».
***
Он вышли на поляну около большой палатки. Там, где горел костер, остался большой круг обугленных почерневших поленьев, присыпанный мягким серым пеплом. Он еще продолжал излучать тепло, тонкие струйки бледного дыма изредка подымались вверх.
Флэйм, как Панта и предсказывал, ждал их с нетерпением.
Саган остановился, пристально глядя на молодого человека.
– Панта рассказал мне о загадочных креатурах. В ваших руках огромная сила. Зачем вам нужен обряд инициации?
– Я пройду этот обряд ради вас, милорд, – сразу же ответил Флэйм, и его голубые глаза сузились и стали холодны. – И для него.
– Дайена?
– Да. Он думает теперь обо мне, но я не более чем тень в его сознании. Я хочу, чтобы он яснее понял, что я представляю собой, я хочу, чтобы он понял мои намерения и принимал бы меня всерьез.
– И меня. Чего вы хотите от меня?
Флэйм подошел к Сагану и остановился перед ним, положив обе руки ему на плечи.
– Вы возведете меня на престол, милорд, вы возложите корону на мою голову.
Саган молчал, но Флэйм, похоже, не ждал ответа и, убрав руки с плеч Командующего, опустил их.
– Вы не возражаете, милорд, если обряд состоится внутри палатки? Панта все приготовил.
Место проведения обряда не имело значения. Саган вошел в палатку и проверил сделанные приготовления.
Панта ничего не упустил. У него была хорошая память. Ведь в последний раз он участвовал в подобном обряде более семидесяти лет назад. Из палатки вынесли все; подушки, полстеры, одеяла. В центре стоял небольшой стол. Саган поставил свою сумку вниз и снял с нее черный бархат, который расстелил на столе, а потом открыл сумку и стал раскладывать и расставлять предметы, которые вынимал из сумки. Ему предстояло прочесть ритуальные молитвы, но их слова улетучились из его памяти, как дым или мягкий серый пепел, уносимые ветром.
Снаружи были слышны беспрестанные, нетерпеливые шаги Флэйма.
– Ритуал необязательно придаст вам новые силы, принц Флэйм, – сказал Саган так громко, чтобы быть услышанным. – Он и не предназначен для этого. Братья Ордена Адаманта посвящали в тайну лиц Королевской крови, когда те вступали в пору зрелости. Этот ритуал не только знаменует переход из детства во взрослое состояние, но и испытывает на принадлежность к Королевской крови.
– Я знаю, – сказал Флэйм, останавливаясь у закрытого входа в палатку. – Панта говорил мне об этом. Я Уже перерос этот возраст, но и вы, и мой кузен тоже прошли это испытание позднее положенного срока. Наверное, так уж заведено в нашей семье, – насмешливо добавил он.
Саган на это не отозвался.
– Обряд не придает испытуемому новых сил, но показывает, слаб или силен испытуемый. У меня сложилось впечатление, что вы хорошо знаете собственные силы, Ваше высочество, – сухо заметил Саган.
– Да. Но я хочу, чтобы и другие знали мою силу.
– Древние священники верили, что этот ритуал помогает узнать Божью волю, – сказал Саган после некоторого молчания.
– Да, милорд, я знаю об этом.
Саган закончил приготовления, расставив необходимые предметы на черном бархате, и отступил от стола, чтобы еще раз взглянуть, все ли сделано, как следует.
«Все ли в порядке, миледи? Все ли так, как вы запомнили?» Эти слова он сказал леди Мейгри на борту «Феникса» перед тем, как подвергнуть испытанию Дайена.
Саган вышел из палатки.
– Вы верите в Бога? – спросил он Флэйма.
Принц смотрел на него, удивленный прозвучавшим вопросом. Губы Флэйма растянулись в улыбке. Казалось, он вот-вот рассмеется. И вдруг взгляд принца стал серьезным.
Флэйм даже казался смущенным.
– Просто не знаю, что сказать вам, милорд, глядя на ваше одеяние. Вы священник Ордена?
– Скажите мне правду. А что я так одет – так у меня на то свои причины. Мой внешний вид должен соответствовать моей вере… или служить ей маской.
– Понятно, – сказал Флэйм, одобрительно и с уважением взглянув на Сагана. – Да, лучшей маски и не придумаешь. И все это время вы…
– Я первый задал вам вопрос, принц Старфайер, – перебил его Саган.
– Простите, милорд. Вот мой ответ вам: я верю в себя самого, и никакое всемогущее, всеведущее существо не управляет моей судьбой. Жизнь – это случайность, совпадение каких-то обстоятельств, и потому мы должны быть всегда готовы ловить момент, – он сжал кулак, как будто схватил пахнущий дымом воздух, – и извлекать из него собственную выгоду. – И он разжал кулак, оставшийся пустым. – Я сам создаю свою выгоду. Если существует космическая энергия, милорд, то она – во мне самом.
Саган склонил голову в знак того, что удовлетворен таким ответом:
– Мы готовы к обряду инициации.
Флэйм улыбнулся – весело и вызывающе:
– Панта может войти со мной?
Саган взглянул на старика, молча стоявшего поблизости от угасавшего костра.
– Нет, к сожалению. Этого нельзя. Ваша воля слишком сильна, сэр, – обратился Саган к Панте. – Вы можете, сами того не желая, оказать влияние на вашего принца.
Гарт Панта кивнул и поклонился.
– Надеюсь, и креатуры тоже не помешают нам, – добавил Саган, оглянувшись на палатку и скользнув взглядом по склону холма, деревьям и клочьям тумана, еще цеплявшимся за них.
– Панта говорил с ними, – ответил Флэйм. – Они, конечно, не все поняли, но согласились покинуть окрестности, чтобы их энергия не оказала чрезмерного влияния на нас.
– Весьма любезно с их стороны, – криво усмехнулся Саган.
Теперь он понял, отчего он так раздражен и не в духе. Здесь властвовали какие-то другие, чуждые силы, а не он сам контролировал свои эмоции. Такая ситуация была непривычна для Сагана и опасна. Флэйм мог считать его своим почетным гостем, принц мог даже оказывать ему всевозможные почести, знаки внимания, но один поворот ключа в двери камеры превратил бы почетного гостя в узника, и Флэйму не стоило бы никакого труда пойти еще дальше и превратить узника в покойника.
Саган оставил палатку открытой. Флэйм решительно шагнул внутрь в сопровождении Командующего. Закрыв вход в палатку, Саган позаботился о том, чтобы ни малейший проблеск дневного света не проникал сюда снаружи. Внутри палатки стало абсолютно темно, и Флэйм застыл на месте, чтобы в темноте не наткнуться на что-нибудь.
Саган взял принца за руку и подвел к столу, стоявшему в центра палатки.
– Снимите свою одежду, – сказал Саган Флэйму, – и наденьте то, что найдете у своих ног. И оружие тоже снимите, – добавил он, вспомнив, про гемомеч.
Флэйм опустился на колени и прикоснулся к лежавшей внизу робе:
– А-а, обыкновенная власяница, – сказал он, поморщившись от прикосновения к грубой материи.
– Вам можно говорить, только отвечая на мои вопросы, – остановил его Саган.
– Простите, – тихо сказал Флэйм, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Потом было только слышно, как он переодевается.
Саган обошел вокруг стола, в темноте рукой касаясь его краев. На ощупь найдя то, что искал, он поднял свечу, зажег ее и вставил в серебряный подсвечник, стоявший на конце стола. Другие предметы оставались под черной материей.
Из прорези вверху власяницы показалась голова Флэйма. В голубых глазах, глазах Старфайеров, отражалось пламя свечи. Блестящие, черные, как вороново крыло, волосы были всклокочены. Флэйм отбросил их назад, распрямил плечи и улыбнулся.
Глядя в эти глаза, Саган мысленно видел другого молодого человека. Он видел Дайена, стоящего на том же самом месте. Бледный, дрожащий от страха, с которым он не мог совладать, – таким вспомнился Сагану Дайен. Саган помнил, что совсем еще юный, почти мальчик Дайен был близок к обмороку. «Мне кажется, я умираю», – сказал он. Саган снял с головы капюшон и зажег вторую свечу, поставив ее на противоположный край стола. У ног его образовался круг света, отбрасываемый этой свечой.
