Моя жизнь никогда уже не будет нормальной. От этой тьмы мне не отмыться.
Дни текли до ужаса размеренно и однообразно. Через три дня отец завел шарманку о том, что мне нужно посетить Винтеров и свою невесту.
— За эти три года все изменилось. Я слышал, что в их землях нашли новый элемент, через баронство построена железная дорога, теперь денег у них немерено, так к чему тогда этот брак?
— Дурак! — ударил по столу отец. — Разве вопрос был в деньгах?
— А разве нет? — я поднял бровь. — Не ты ли желал «позаботиться» о дочери старых друзей и не дать всему их семейству пойти по миру? Теперь в этом нет необходимости.
— Джеймс, — гневался граф.
Я лежал на диване в библиотеке и листал книгу.
— Хорошо.
— Что? — в шоке воскликнул граф. Не думал, что я соглашусь так легко.
— Завтра я отправлюсь в Лорнию и навещу свою невесту. Счастлив? Можешь теперь оставить меня в покое?
Дверь с хлопком закрылась.
Я сел и отбросил в сторону руководство по оружию, в котором не прочитал и строчки. Сложно было делать вид, что со мной все хорошо. Зарылся пальцами в волосы, закрыл рукой лицо, опустив голову на спинку дивана. Солнечные лучи касались запястья. Только вот моя кожа веснушками не покрывалась, лишь загаром.
Тихо рассмеялся. О чем я, черт возьми, думаю.
Флоренс Винтер. Как у тебя, интересно, дела? Скоро увидимся. Если ты все еще хочешь свадьбы, то это можно устроить. Мне теперь все равно.
Флоренс
Приходилось ходить с повязанным на шею платком. Царапина, оставленная кинжалом разбойника, была не глубокой, но на светлой коже красная полоса привлекала внимание. Чтобы не волновать отца и брата и не вдаваться в подробности не стала ничего им рассказывать. Меня в последнее время безосновательно опекают — повзрослевший и возмужавший Томас особенно пытался умерить мою активность.
После трех лет рабочей суеты я могла уже немного отойти от дел, если не случалось чего-то существенного и требующего внимания, то отлаженная система функционировала и без моего контроля и непосредственного вмешательства. А по сему доводилось редко куда-то выбираться за пределы баронства.
Но определенная степень свободы у меня все же быть должна. И ни один человек, даже мой брат, не вправе ограничивать меня. Я понимала, что руководствовался он заботой и беспокойством о сестре, но я не была беспомощной девицей.
Ну, так мне казалось до недавних пор.
Однако на деле оказалось несколько иначе. Не могла представить себе, куда бы повернула ситуация без сработавшего артефакта — не зря я его носила не снимая — и появления Джеймса.
Джеймс… мой неугодный жених.
Я лежала на расстеленном поверх луговых соцветий покрывале и задумчиво крутила стебелек ромашки в руке, подняв его над головой. Раскинувшиеся ветви клена и его, похожие на защищающие от солнечных лучей ладошки, листья скрывали меня в тени.
Бутерброды, которые мне с собой в корзинку завернула Лара уже были съедены, прохладный ветерок щекотал лицо, а исходящее от нагретой солнцем земли тепло приятно расползалось по всему телу. Глаза закрывались сами собой.
Иногда мне хотелось побыть одной. В такие вылазки на пикник я уходила время от времени.
Порой ко мне присоединялся Томас или Лара, реже в гости наведывалась Кларенс с дочуркой — их с Алланом малышка была настоящей очаровашкой, для двухлетки мы с подругой считали, что умна она не по годам. Хотя так, наверное, о своих детях думают все родители и близкие люди.
А еще светловолосая в маму — цыпленок номер два, как ее называл Ал — Фиона приходилась мне чем-то вроде крестницы.
Религия в империи не обладала каким-то чрезвычайно важным в обществе фактором, скорее она была институтом сохранения исторических и духовных традиций и распространяла среди населения основы нравственности, карательного аппарата у местного духовенства не было. За отсутствие веры никого не преследовали, а за проступки от бога и храма не отлучали.
Отец Клары был против брака подруги. Хоть он и дал свое добро на заключение помолвки, но думал, что узнав жениха поближе, дочь одумается и захочет разорвать с ним все связи. Что мог дать ей торгаш? Но он ошибался. Кларенс любил Аллана и была готова прожить с ним жизнь без блеска роскоши, отринув дворянское стремление к богатству.
Но судьба любит шутить. С тех пор, как мы с Алом скооперировались и начали сотрудничать с принцем Филиппом в гильдию деньги полились водопадом. Даже несмотря на то, что титул свой Ал купил, вряд ли кто сейчас осмелится его в этом попрекнуть. Он теперь второй после Винтеров богатейших человек в провинции.
А с нами и в империи не многие семьи могут потягаться. Это я так, прикинула. В отличии от Земли в этом мире никто статистику не ведет и ежегодно в журналах не публикует. Скорее напротив, не принято оглашать истинные размеры своего состояния. Но дворяне даже прикинув приблизительно и собрав воедино слухи редко ошибаются, так что положение такого рода дел в стране известно всем.
Дрема так и сманила меня в свои объятья. Мне нравилась эта леность и праздность. Не нужно больше упахиваться до потери сознания, проводить ночи над бумагами и переживать за каждую мелочь. Наконец настало то время, которого я с трепетом ждала больше всего.
Теперь можно жить как нувориш, наслаждаясь и тратя деньги, зная, что они не закончатся. Разве не об этом мечтают люди? И впереди еще бесчисленное число таких размеренных, прекрасных, беззаботных дней…
Молодец, Фло, подумала напоследок перед тем как провалиться в послеобеденный сон я, ты этого заслужила…
Не знаю, сколько проспала, но вдруг меня разбудило странное, зудящее на самой подкорке мозга чувство.
Кто-то не отрывая взгляда на меня уставился.
Открыть глаза или продолжить притворяться спящей? Что делать? Неужели разбойники нашли меня в собственных землях? Черт, мне охрану и в владениях баронства теперь с собой брать?
Сжала руку на кармане платья. Дамский нож не большого размера стал постоянным спутником недавно. С момента покушения на меня в землях Астеров я с легкой подачи Абигель обзавелась несколькими защитными артефактами, а на случай, если они не сработают, таким примитивным оружием как нож я смогу за себя постоять. Ну, идея состояла в этом. Однако на практике я себе не особо представляла, как буду махать ножом с коротким лезвием, и если раню, то саму себя. Но если меня свяжут, смогу перерезать веревки.
Артефакты молчали. Сталкер пока не представлял опасности.
— Мисс Марла, можете не притворятся. Ваше дыхание стало чаще,
