— К дому?… Что ж, только сам Лер заставил Ниалла Мак-Эохайда отступить. Мы вернемся с честью — хотя и без добычи, — Вайл помолчал, занятый борьбой с рулем. — Но что, если и тот причал охраняется?
Ниалл гордо вскинул голову.
— Мечи проложат дорогу.
— Гребите, лодыри! — выкрикнул Вайл. — Налегай, налегай, налегай!
Четыре карраки, оказавшиеся поблизости, сумели удержаться за галерой. Враг, несомненно, наблюдал и должен был догадаться об их намерениях, но большая часть охраны наверняка была стянута к южной бухте. Хватило ли у них людей для охраны северной? Никогда Ниалл не желал женщины так, как сейчас — спасения, мести и славы.
Миновав маяк, торчавший на возвышении зловещим фаллосом, Ниалл впервые увидел перед собой Ис. У него перехватило дыхание.
Высока была стена, увенчанная по гребню ярким цветным фризом, подчеркивавшим несокрушимость камня. У закрытых ворот метались на волнах огромные поплавки, которые, как слышал Ниалл, открывали створки при низкой воде. Когда один из гигантских шаров ударял в камень стены или в обитое бронзой дерево ворот, ветер доносил гулкий звон.
За стеной в радужном сиянии вздымались к небу башни, на склонах холмов раскинулись террасы с садами и легкими зданиями. Ниалл вдруг почувствовал, что понимает, отчего так стойко защищались римляне, с которыми он столкнулся в Альбе.
Король отогнал мимолетную мысль. Он должен спасти своих людей!
II
Пронесся новый шквал, ударил копьями дождевых струй, забарабанил камнями градин по солдатским каскам и умчался прочь так же стремительно, как налетел. Ураган стихал. Сквозь прореху в облаках на западе пробился луч солнца, заиграл на пенистых гребнях волн.
Эпилл спустился по крутой тропе посмотреть, что делается внизу. Увидел — и присвистнул от удивления. К разбитому причалу сквозь последний шквал пробились корабли. Один саксонской постройки и четыре кожаных челна. Через борта на берег выпрыгивали воины.
— Сукины дети, — пробормотал легионер. — Сколько же их!
Спотыкаясь и оскальзываясь, он заторопился обратно к своим людям. Городские лучники и пращники, укрывшиеся за стенками, поняли все по его лицу и приготовили оружие.
— Кто-то просил драки, так Митра не поскупился! — хрипло выкрикнул командир римлянам. — Нам не удержать тропу против такого отряда. К тому же скотты лазают не хуже горных козлов — проберутся по скалам и зайдут нам в тыл. Будик, мой мальчик, давай в седло, — он кивнул на привязанного рядом коня. — Доложи центуриону, что против нас не меньше сотни пиратов и нам пригодилось бы подкрепление.
Коританец четко отсалютовал, вскочил на коня и ускакал. Обращаясь к оставшимся, Эпилл продолжал:
— Располагаемся полукругом за линией укреплений. Я отрабатывал с вами этот маневр, так что пошарьте в памяти. Один на один каждый из вас управится с двумя варварами — тем более, они без доспехов. Дайте сперва поработать ловушкам и стрелкам. Миновав заграждения, дикари, надо думать, собьются в кучу и с воем кинутся к лесу. Тем, на кого они налетят, придется туго, но надо продержаться. Остальным — не терять меня из виду. Когда я подниму меч — вот так — все ко мне. Выстроим клин и, пока они будут разбираться с первыми, ударим в спину. Ясно? Тогда по местам. Держитесь, во имя Рима и ради собственных немытых шей!
Он потопал на свой пост — в центре, прямо на тропе. Ветер стихал, но все еще пробирал сквозь металл и одежду до самых костей. Еще один закатный луч пробился сквозь тучи и зажег пожаром море и мокрую траву на мысу.
Эпилл вырос в Добунии и с детства привык к такой погоде, но земля у него на родине была ухоженной, и прирученный скот пасся за изгородями, вдоль дорог росли заботливо посаженные деревья, да и бури были честными бурями, без всякого колдовства.
Эпилл выругался, сплюнул и, покрепче утвердившись на мокрых камнях, положил руку на рукоять меча.
Появились скотты. Впереди отряда шагал высокий человек в ярких одеждах. Желтая грива волос струилась из-под шлема, сливаясь с густой желтой бородой. Его плащ раздувался на ветру и почти скрывал хрупкого юнца, который держался у него за плечом. Следом, вопя и звеня оружием, валила толпа варваров.
Прежде чем обнажить меч, Эпилл сжал в кулаке висевший на груди мешочек, ощутил надежную твердость громовой стрелы.
— Нам бы немного удачи, — пробормотал он. — Митра, Предводитель Битв, тебе вручаю душу свою.
«Ну, камушек, ты свое дело знаешь!» Сердце билось так, что подумалось: «Небось волосы на груди дрожат».
Враги забыли даже начатки дисциплины, которые продемонстрировали в Британии!
Зазвенели тетивы луков, щелкнули пращи. Варвары застывали, выпучив глаза, дергали вонзавшиеся в их тела стрелы, падали на землю и корчились, истекая кровью. Свинцовые шары пращей разбивали черепа и разбрызгивали мозги. Под кем-то расступалась земля, из открывшихся ям доносились крики несчастных, пронзенных острыми кольями, вбитыми в дно.
«С них хватит. Сейчас начнется паника», — решил Эпилл.
Нет. Вождь крикнул, воздел меч над головой — и дикари услышали, увидели, собрались к нему.
«Это Дар, — подумал Эпилл. — Я уже видел такое. Центурион тоже владеет им, но этот — одарен в полной мере».
Мальчишка выскочил вперед, прощупывая дорогу копьем. Скотты, выстроившись в некоем подобии отряда, двинулись следом. Стрелки не успевали — их выстрелы уже не причиняли серьезного ущерба. Добравшись до ближайшей стенки, скотты обошли ее и с ходу вырезали исанцев.
Предводитель держался в первом ряду. Его меч блестел молнией, брызги крови летели по ветру. Он свернул влево и двинулся к центру линии обороны.
«Да он целит прямо на меня, — сообразил Эпилл. — Знает, что делает! Все как прошлым летом…»
Легионер вскинул меч. Краем глаза он видел, что римляне оставляют свои посты и стекаются к нему. Хорошие солдаты, добрая старая пехота. А вот и скотты.
В воздухе мелькнули дротики. Некоторые нашли цель.
Рослый вождь шагнул к Эпиллу. Меч свистнул, опускаясь. Римский щит принял удар. Короткий меч метнулся вперед, но скотт тоже отразил выпад. Эпилл толкнул щит вверх, рассчитывая разбить челюсть верхней кромкой, но варвар легко уклонился и нанес удар снизу. Эпилл не понял, что произошло. Просто левое колено вдруг подогнулось. Он перенес вес на правое и снова ударил. Острие меча вонзилось в кровавый щит. Клинок врага наискось рубанул по плечу. Рука, державшая меч, разжалась. Щит стал вдруг очень тяжелым. Уже падая, Эпилл получил еще один удар — в шею.
Битва гремела над ним. Он чувствовал, что нагрудник не спас его от переломанных ребер. Но боли не было, и кровь вытекала из ран теплой водой. Он вдруг оказался далеко отсюда: ленивый мальчишка валялся на лужайке, слушая гудение пчел. Смутно доносились до него крики, удары, звон оружия. Он задумался было, что это значит, но так и не понял и заснул, разморенный летним зноем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
