Он обнажил ровные зубки в очаровательной улыбке, полной веселья. Наверняка он бы хохотал, так замечательно, по-детски звонко, если бы мог.
— Ладно, пока мы его ждем… Ты хочешь кушать, маленький? — Он медленно покачал головой, отходя от окна.
Какой все-таки странный ребенок. Слишком уж… много серьезности и ума заключено в его глазах. А в каждом движении — неторопливость и покой, вообще детям не присущий. Они ведь такие живые и вечно беспокойные, шумные, неугомонные, своенравные, капризные.
В общем, какое-то чувство подсказывало мне, что с этим ребенком что-то не так. Хотя это тоже можно было объяснить. Немой, да еще и без родителей. Как он оказался здесь, во всей этой невероятно милой одежде, я не знала. Но… такой красивый малыш будет в серьезной опасности, если выйдет один на ночные улицы Манхеттена.
Пока я торопливо рассуждала сама с собой, этот очаровательный малеы начал медленно ходить по периметру гостиной. Тут я его понимала. Я тоже выглядела так же, когда чуть пришла в себя после своего заточения. Как в музее, я осматривала эти картины и коллекции антиквариата раз за разом, широко распахивая глаза в искреннем восхищении.
Присев в Блэквудовское кресло, я взяла чашу с драже, наблюдая за моим маленьким гостем, который сейчас выглядел как истинный ценитель искусства. Смешно…
Я с кушала лакомство, думая о том, каким все же образом это чудо оказалось здесь. Куда больше меня настораживало отсутствие у него голоса, а еще родителей. Откуда-то он все же взялся. И как теперь это выяснить?
Я молча наблюдала за тем, как он важно расхаживает по комнате, примечая каждую деталь. Как в итоге подходит к столику, беря в руки бархатный чехол с картами. В его взгляде проскользнул интерес, когда он открыл коробочку, вытаскивая оттуда карты. И выглядел он так, словно впервые видит что-то подобное.
— Это карты, солнышко. — Проговорила я, подходя к нему и раскладывая карты на столе. — В них играют.
«Играют? Мало интересного в этих рисунках» — Он внимательно рассматривал пикового туза. — «А что это? Цветные камни съедобны?»
Я рассмеялась, протягивая ему драже. — Это шоколад, дорогой. Попробуй. Сладкий-сладкий. Ну же. Ты что не знаешь, что такое шоколад?
Поразительно, но он покачал головой, внимательно смотря на чашку с разноцветными шариками. В итоге он все же попробовал. Недоверчиво перекатил драже в пальцах, после чего медленно поднес к губам, между которыми лакомство скрылось. Кажется, он был удивлен. То, как взметнулись его глаза ко мне, сказало о многом. В частности, о том, что он ни разу не пробовал подобного.
— Ну как? Сладко, правда? — Я взяла зеленую, поднося к его губам, и мальчик охотно принял конфетку, посматривая на меня своим довольно странным взглядом. — Бери, не стесняйся.
«Покажи мне» — И это мне тоже что-то напомнило. Это его требование, пока он кидал в рот драже. — «Как играют в них?»
Я охотно согласилась. К тому же, кто знает, когда вздумается прийти этому Блэквуду.
* * *
Прошел час, если не больше, прежде чем Шеден услышала уже знакомое пиканье. А она ведь уже успела забыть, что ждала этот звук. Просто этот час нельзя было назвать скучным ни в коем случае. Вот кого ей не хватало в ее заточении — этого любознательного ребенка.
Мальчик был ужасно умным, схватывал все налету. Она уже играла шестую партию с ним, где лидировал он, но со счетом три-два. И она должна была отыграться сейчас. Так что Блэквуд зашел не вовремя. А хотя когда этот мужчина появлялся к месту?
Потому Шерри не обратила внимания на фигуру, которая мелькнула в холле, возясь с дверью.
— Так-с. Давай, солнышко, вскрываемся. — Она кинула взгляд на ребенка перед собой, извиняюще ему улыбаясь. — Только ты никому не говори, что я научила тебя игре в карты, ладно? На самом деле это не самая лучшая детская игра.
«Лучшая. Мне нравится» — Мелькнуло в золотистых глазах. — «Это флеш, милая девушка».
— Каре! — Шерри улыбнулась, раскладывая карты. — Ты ведь не обижаешься, мой маленький?
Поразительно, но он вообще не выглядел расстроенным. Хотя, опять же, дети обычно тяжело переживают любые проигрыши и потери. Он? Вел себя как взрослый. Он именно что умел проигрывать. Короче многим мужчинам нужно поучиться у этого талантливого, умного и такого воспитанного малыша.
Но то, как он смотрел на нее… С таким умом, со знанием чего-то непостижимого… Его глаза не были детскими. В них была заключена загадка. А еще что-то похожее на… любовь, что ли. Он смотрел восторженно, с возникшей внезапно симпатией и удивлением. Хотя тут Шер его понимала, она ведь тоже была от него в восторге. И тоже привязалась к нему за этот час, что просто поразительно. Он был до того удивительным, просто маленьким восьмым чудом света.
— Эйки, иди наверх. Немедленно. — Шерри вздрогнула. Она не узнавала этот голос. Настойчивый, строгий, напряженный. Блэквуд видимо сошел с ума, раз разговаривает с ней так.
— Блэквуд, может ты не заметил…
— Я сказал: немедленно. — Он повторил, делая акцент на том, что обычно не повторяет дважды.
Шерриден кинула на него нахмуренный взгляд, пытаясь понять причину его такого поведения. Она готова была сказать что-нибудь в своем язвительном, стервозном стиле… но после того, как ее взгляд нашел этого мужчину, ее рот захлопнулся сам собой.
Блэквуд был в ярости. Его фигура была напряжена, руки сжаты в кулаки. А взгляд… мужчина смотрел на ребенка, напротив нее, как на своего злейшего врага. И все это выглядело до того безумно, что Шерри захотелось закричать.
Что происходит?!
Много позже она поймет, что то, что испытывал мужчина в тот момент, было не примитивным гневом, как ей показалось. Это было не просто необъяснимой злостью. Это было… страхом. Так мужчина показывал свой страх. Точнее так он его маскировал. Не понятно по какой причине, но все его тело и вся суть были готовы к борьбе. Он словно собрался сражаться… С ребенком?! Что за чертовщина здесь происходит?!
Шер пялилась на Блэквуда расширенными глазами, которые светились тысячью вопросов. Она ждала этих ответов. Но все что мужчина делал — продолжал напряженно смотрел на малыша.
Потому она тоже кинула взгляд на мальчика, который так и сидел перед ней. Но на этот раз его золотистый взгляд был направлен на Блэквуда. И… ну, этот взгляд не может принадлежать малышу шести лет. Этот взгляд заставил Шерри громко резко выдохнуть, и это едва ли не было всхлипом. Расплавленное золото детских глаз стало адским пламенем глаз чудовища.
Она попятилась назад, так и не поднимаясь, отчего взгляд ее маленького гостя перекинулся на нее. Теперь это пламя грозило сжечь и ее тоже.
