не ожидали меня здесь увидеть.
Или ожидали подкрепление посерьезнее, чем один Одаренный — пусть даже способный выпрыгнуть из идущей бреющим полетом боевой машины без парашюта.
Несколько мучительных мгновенией ничего не происходило, а потом люк головного броневика со скрежетом распахнулся, и из него выбрался офицер. Молодой, лет тридцати, крепкий, с короткой стрижкой и сухим, уставшим лицом.
— Командующий колонной кто? — не повышая голоса, спросил я.
— Капитан Алимов, — ответил офицер, спрыгивая на асфальт. — Юг, третья ударная. Немедленно уберите технику и освободите проезд!
Я вскинул брови. Нормально они тут в себя поверили…
— Прапорщик особой роты Острогорский, советник ее величества по особым вопросам, — представился в ответ я, заметив, как расширились глаза Алимова. — Не многовато ли ты на себя берешь, капитан?
Тот замялся. Не сомневаюсь: будь на моем месте кто-то другой, он бы вел себя иначе. Как, скорее всего, и собирался. Но встретив на пути своей колонны легендарного Острогорского, бравый вояка растерялся.
— Давай без протокола, капитан. Куда идете?
Несколько секунд Алимов молчал. Оглянулся, будто бы ища поддержки… Пара броневиков сдвинулась, взяв на прицел автоматических пушек заслон, автоматчики рассыпались среди машин, взяв оружие наизготовку… Солдаты явно собирались принять бой. Я обратил внимание, что едва ли не большая часть тех, кого я видел, были в масках-балаклавах и не носили шевронов.
Наемники… Ну да, из кого еще Матвей мог сколотить свое войско?
— Капитан? — я вопросительно поднял бровь.
Алимов еще несколько мгновений молчал, но потом все-таки заговорил. Нехотя, будто бы через силу.
— По распоряжению генерала Морозова. Задача — занять периметр аэродрома «Балтимор», закрепиться. Все в рамках восстановления контроля над объектами.
— Матвей уже генералом стать успел? — нарочито фамильярно усмехнулся я. — Сильно. А распоряжения ее высочества Елизаветы Александровны вам, значит, не указ?
— По нашей информации, на данный момент действующего Верховного главнокомандующего императорской армией нет. Известий о принятии полномочий командование Южного округа не получало, — неуверенно ответил капитан.
— Вот, значит, как… — протянул я. — Интересно, интересно… То есть ты сознательно ведёшь колонну в сторону стратегического объекта, уже занятого вооруженной группой. Без опознавательных знаков. Без мандата. Без официального приказа от Главного штаба… И тебя ничего не смущает, капитан?
Алимов напрягся. И что-то мелькнуло в его глазах — может, сомнение, а может, просто злость.
— Мы действуем во имя стабильности. Во имя порядка. Если вы попытаетесь остановить нас силой — это будет гражданская война.
Я кивнул. Спокойно.
— Нет, капитан. Она уже началась. Ты просто еще не понял, с какой стороны фронта находишься. Но еще не поздно выбрать правильную.
Алимов открыл было рот — и не нашёл слов.
— Из кого состоит твоя колонна? — продолжил я, понемногу возвышая голос. — Кем ты командуешь? И командуешь ли? Кто эти люди, что скрывают свои лица и не носят знаков различия? Не задавался вопросом?
— У меня присяга, — Алимов отвел взгляд. — Присяга, которую я не нарушал.
— Присяга кому? Человеку, который купил себе полк и ведет его на столицу только потому, что у него отобрали игрушку? Или Империи? России?
Алимов побледнел и прикусил губу.
— Разворачивай колонну, — тихо проговорил я. — Давай. Дуйте назад — и никто вас не тронет, не вспомнит это недоразумение. Мое слово. Но если сделаешь хоть шаг вперед — следующего предупреждения не будет.
Секунда.
Другая.
Потом Алимов кивнул и поднес рацию к губам.
— Внимание всем. Слушай мою команду…. Зачехлить стволы. Возвращаемся в…
Договорить он не успел. Сухо щелкнул винтовочный выстрел, капитан дернулся и медленно завалился на землю. В первый момент я даже не понял, что произошло, кто именно и откуда стрелял. А когда понял…
Колонна взревела двигателями, бойцы засуетились, а мое сознание затопило яростью. Чистой и незамутненной
Морозов, ублюдок… Мало того, что задурил головы офицерам, так еще и поставил над ними своих наемников — чтоб никто, не дай бог, не задумался и не повернул назад. Этот урод окончательно спятил. Что ж. Ладно.
— Вижу, по хорошему вы не понимаете, — негромко проговорил я. — Ну, тогда будет по плохому.
Дар заклокотал в груди, поднимаясь из глубин сознания чистой, незамутненной силой. Вокруг меня будто сам собой сформировался Щит, мышцы налились силой, и я рванулся вперед, уже с первого шага срываясь в скольжение. Мир замедлился и потускнел, а сам я ускорился, словно перейдя на третью космическую. В правой руке вспыхнула Сабля. Влив в нее щедрую порцию Дара, я увеличил элемент до воистину гигантских размеров, взвился в воздух и взмахнул рукой.
Огненный клинок взвыл и впился в броню, как нож в масло. Башня головного броневика, отделенная от погона, перекосилась, поехала в сторону и с грохотом рухнула на асфальт, а я уже был далеко впереди, превратившись в воплощение хаоса и разрушения.
Удар Молотом — и внедорожник, набитый бойцами без опознавательных знаков сминается, словно консервная банка. Взмах Саблей — и броневик оседает на землю, лишившись колес. В Щит колотят пули, выпускаемые из всех видов оружия, но я этого даже не замечаю.
Удар — капот «Урала» с пехотой сплющивается и утыкается в землю. Эта машина дальше уже не поедет. Еще удар — довернутая в мою сторону башня БТР летит в поле, выписывая в воздухе дымную параболу. Свечка — и еще один бронетранспортер превращается в погребальный костер для отряда наемников, сидящих на броне.
Я изо всех сил старался не зацепить обычных солдат и офицеров вроде Алимова, но невозможно орудовать ломом с хирургической точностью. Под раскрутившиеся жернова смерти попадали не только наемники, и все же…
Недавно я говорил Мещерскому, что каждый сам делает выбор, становясь под флаг определенного цвета. И эти парни, как ни крути, свой сделали.
— Острый, здесь воздух! — пробился в сознание голос командира вертолетного звена. — Наблюдаю суету у «Градов», кажется, они готовятся к стрельбе…
— Кажется, или готовятся? — прорычал я, превращая в груду неспособного к бою металлолома очередную единицу техники.
— Готовятся, — уверенно ответил пилот. — Запрашиваю разрешение открыть огонь.
Я скрипнул зубами. Матвей… Долбанный сумасшедший псих. Урод… Ты за это ответишь!
— Разрешаю открыть огонь, — процедил я. — Сожгите их к чертовой матери!
— Есть «сжечь к чертовой матери»! — со злобным задором процедил пилот.
И небеса разверзлись. Ракеты разорвали густую синеву темнеющего неба огненными всполохами, к трассе протянулись дымные
