что «девушки не приезжали в Провинстаун»[202]. Поскольку семьи Уолшей и Высоцки принадлежали к разным социальным слоям и никогда не общались по-дружески, они не стали разыскивать дочерей совместно. Уолши ждали известий у себя дома, а Высоцки – у себя, в квартире на Супериор-стрит, возле старой трассы 6. Ожидание мгновенно превратило их из людей среднего возраста в стариков. Мэри Энн была единственной дочерью Уолтера и Марты Высоцки, единственной их надеждой на старость в окружении внуков, на веселые и шумные Дни благодарения и рождественские праздники. С каждым днем они чувствовали, что в их души прокрадывается не старость, а леденящий ужас.
«Она ушла, – шептал им пустой дом. –
Она ушла».
Глава 43
Тони
Девушки из Род-Айленда пропали неделю назад. 2 февраля Карл Бенсон, который жил через дорогу от кладбища Пайн-Гроув в Труро, посадил детей в семейную машину и отправился в город за воскресной газетой. Ехать длинной дорогой ему не хотелось, и он решил срезать через кладбище и лес Труро, где имелась старая пожарная просека.
– Папа, а что это там за машина? – спросил его сын с заднего сиденья.
«И правда, что это за машина?» – подумал Бенсон, заметив голубой «Фольксваген-Жук», припаркованный на поляне, на обочине проселочной дороги. Подъехав поближе, он остановился и вышел, чтобы посмотреть. Карл медленно обошел машину, увидел номера Род-Айленда и почувствовал, что от ужаса у него волосы встают дыбом. У него неприятно заныл живот. Внезапно ему показалось, что он слышит шаги. Кто-то бежал по лесу. Карл повернулся, стал всматриваться в густой лес. Ему казалось, что за ним кто-то наблюдает. Из машины на него с тревогой смотрели дети, прилипнув лицами к окнам. Карл быстро вернулся к машине.
– Что там? – спросила дочка.
– Ничего, – ответил Бенсон. Сердце у него отчаянно колотилось. – Поехали за газетой.
Он изо всех сил старался не вдавить педаль газа в пол. Больше всего на свете ему хотелось убраться из этого леса подальше.
– Папочка! Не так быстро! – закричали перепуганные дети.
Бенсон неохотно снял ногу с газа и поехал по проселочной дороге медленнее.
Забрав газету, он отвез детей домой и немедленно поехал в полицейский участок Труро заявить о брошенной машине.
В воскресенье дежурил начальник полиции, Гарольд Беррио. Он стоял у истоков полиции Труро – приступил к службе двадцать лет назад. Плотный, добродушный Беррио был полицейским старой школы. Гомосексуалистов он называл «шлюхами», а женщин «шалавами». Всех младше тридцати лет он считал грязными хиппи и никудышными людьми. Хотя Труро граничил с Провинстауном, Беррио не одобрял все «безобразия», творившиеся по соседству, потому что там обитали те самые грязные хиппи и наколотые наркоманы. Он был уверен, что Провинстаун порой называют Хеллтауном (Адским городом) именно по этой причине.
Беррио принял заявление Бенсона о брошенной машине, а потом попросил отвезти его на место. Бенсон согласился. Когда они приехали в лес к автомобилю, на лобовом стекле красовалась записка. На клочке коричневой бумаги, оторванной от упаковочного пакета, красным маркером было написано «Бензина нет».
– Когда мы здесь проезжали, записки не было, – сказал Бенсон, и ему снова стало страшно.
Теперь он точно знал, что, когда осматривал машину в первый раз, за ним действительно кто-то наблюдал. Лес, который он знал и любил с самого детства, неожиданно показался зловещим и страшным. Больше всего ему захотелось убежать.
Мужчины обошли машину. Беррио записал номера, отметив, что они из Род-Айленда. Двери были заперты. Машина казалось целой, но когда они заглянули сквозь окна внутрь, Бенсон вновь содрогнулся от ужаса. Нет, он ничего такого не увидел, но почувствовал, что в этой машине произошло нечто ужасное.
Бенсон вернулся домой, а Беррио – в полицейский участок. Там он проверил, не числится ли эта машина в угоне. Заявлений не оказалось. Тогда он решил, что в машине просто кончился бензин, и хозяин скоро к ней вернется. После этого Беррио спокойно отправился домой и вечером с удовольствием смотрел по телевизору комедию.
Полицейские из участка в Труро, находившегося всего в четырех милях от участка Провинстауна, слыхом не слыхивали о том, что сержант Кук пять дней назад записал красными чернилами в полицейском журнале. Они не знали о розыске голубого «Фольксвагена» с номерами Род-Айленда.
* * *
Тони не терпелось присвоить себе «Фольксваген» из леса. Пэт он больше не нужен. Машина попросту простаивает в лесу. Почему бы ее не забрать? Зачем прекрасной машине гнить в лесу? Кроме того, машину заметил тот парень с детьми. Тони понимал, что машину нужно отогнать – иначе он ее потеряет.
В тот же вечер Тони уговорил двух своих молодых поклонников, на которых мог положиться, помочь ему перегнать машину из леса в Бостон. Тони решил разбираться с машиной подальше от Провинстауна.
* * *
Леонард Уолш каждый день звонил в полицию Провиденса, спрашивая, умоляя дать ему хоть какую-то информацию о Пэт и Мэри Энн, но ничего известно не было. В конце концов, в понедельник, 3 февраля, раздраженный отсутствием информации из Провинстауна сержант Эдвард Перри позвонил в полицию штата в Вест-Ярмут и запросил помощи. Звонок принял детектив Джордж Киллен.
Киллен пользовался уважением и коллег, и врагов. Он успешно вел расследование уголовных дел и сотрудничал с прокуратурой. Киллен, как Перри и Крейг в Провиденсе, сразу же почувствовал в деле пропавших девушек что-то неладное. Пропали не хиппи, которые только и мечтали вырваться из-под опеки родителей, а серьезные, взрослые девушки, у которых была работа, жилье и практически новая машина. Киллен позвонил начальнику полиции Провинстауна, Чени Маршаллу. Они были знакомы с детства, когда выпрашивали монетки у туристов на причалах. Маршалл сказал, что проверит информацию о пропавших девушках. Честно говоря, личный интерес Киллена его удивил – женщин пропадало огромное множество, а для такого города, как Провинстаун, это вообще было нормой жизни. Что ему эти девицы? Маршалл не знал, что девичья фамилия матери Киллена была Уолш, та же, что и у Патриции.
На следующий день сержант Перри распространил ордер на розыск голубого «Фольксвагена» по региональному телетайпу. Бостонскому детективу, лейтенанту Уильяму Бродерику, поручили розыск машины. Бродерик двадцать лет служил патрульным и заслужил репутацию полицейского очень жесткого. Еще в 1952 году его на девяносто дней отстранили от работы без сохранения заработной платы за какое-то нарушение. Такой значительный срок за мелкие проступки не дают. Судя по всему, он совершил нечто такое, что считалось серьезным грехом по полицейским меркам. К 1969 году Бродерик трижды получал ножевые ранения в грудь, пережил первый
