— Я вас слушаю.
— Позвольте Сэму уволиться со службы.
Я смотрел на нее, не зная, что ответить. Казалось невероятным, что кто‑то мог пропустить последние события. Более полутысячи пострадавших словно существовали в совсем иной реальности, нежели Белинда Фосс.
— Он вам так нужен? — неправильно истолковала мое молчание женщина. — Шестой сын главы не самого большого и знатного рода? Мальчик без богатства и связей? Обычный рыцарь, которых в вашем Доме больше чем во всех остальных вместе взятых?
— Сэм умер, — прервал я ее словоизлияния.
— Умер? — потрясенно прошептала Белинда.
— Погиб во время покушения на Давида Риттершанца, устроенного им в качестве искупления за поступки своей тети. Вот, можете почитать. — Я протянул женщине прощальное послание Сэма, специально захваченное с собой на эту встречу.
— Сэмюель… — Белинда взяла письмо дрожащими пальцами. — Сэмюель…
Она скользила невидящим взглядом по строчкам, разглаживала бумагу, долго и тщательно расправляла загнутый уголок. Я же просто сидел, старательно удерживая на лице маску безразличия, и ожидая, когда она очнется. Очень хотелось уйти. Наплевать на все и уйти. Убивать людей или самому смотреть в глаза смерти оказалось гораздо проще созерцания горя больной женщины.
— Сэмюель, мой мальчик… — в очередной раз повторила Белинда. Она подняла на меня покрасневшие сухие глаза. — Я расскажу вам все, что знаю, Абель. Пусть это будет искуплением. Моим искуплением. Перед Сэмом, перед Вильямом, перед семьей. Но у меня все еще есть просьба. Другая просьба.
— Слушаю. — Я ограничился одним словом, опасаясь, что мой голос дрогнет.
— Я хочу умереть, Абель, — тихо проговорила женщина. — Не вскрыть вены или выпить яда, как сломленная старуха, но погибнуть во имя мести, как настоящая высокородная. Помогите мне отплатить Риттершанцу, Абель. Найдите время и место для смерти, которая не будет бессмысленной.
— Договорились, — кивнул я, соглашаясь с ее странным требованием.
Ло Аврелия Томбсмит
Тренькнули серебряные колокольчики, напоминая о священном времени ужина. Аврелия передвинула рапорт, освобождая на столе немного места, и, не прекращая чтения, полезла в ящик стола за коробкой с обедом. Раньше она считала, что, достигнув должности повыше рыцаря, перестанет питаться на ходу или в офицерской столовой и начнет вкушать блюда в отдельном кабинете. Непременно с серебряной посуды и в присутствии адъютанта, всегда готового долить вина в бокал. Мечта сбылась наполовину. Серебряную посуду она не купила, адъютант мотался по городу, выполняя работу курьера по доставке секретных распоряжений, но зато обедала она в своем личном кабинете. Правда, только потому, что времени на посещение даже ближайшего ресторанчика не оставалось.
Девушка, не глядя, открыла коробку, отработанным движением вынула из специального отделения вилку, и принялась поглощать питательный салат, не отрываясь от рабочих документов. После рапорта шел счет, который сразу же отправился в отдельную папку для финансовых бумаг, разбором которых должны были заниматься подчиненные Ла Лидии. Следующим оказалось письмо от тети Виктории. Тоже своего рода рабочий документ.
Стоило новости о поступлении Аврелии на службу к младшему Гнецу достигнуть матери, как женская часть семейства Томбсмит мгновенно «повысила» перспективную карьеристку и принялась снабжать ее разнообразными сплетнями. Многочисленные родственницы, ранее вспоминавшие о девушке не чаще раза в месяц и то лишь для того, чтобы осудить ее распутное поведение или предложить знакомство с очередным умеренно состоятельным женихом не слишком преклонных лет, сейчас буквально заваливали ее письмами. Аврелия не возражала, находя в подобной навязчивой заботе родни немало плюсов. По их письмам можно было вести подробную светскую хронику империи, экономя значительные средства на содержании осведомителей.
Тетя Виктория являлась особо ценным источником сведений. Она проживала в весенней столице империи, слыла светской львицей и была вхожа в императорский дворец. Особым влиянием она, разумеется, не обладала, но в высшем свете вращалась, и многие важные новости узнавала одной из первых. Чем не забывала похвалиться.
Однако на это раз письмо родственницы было заполнено не дифирамбами самой себе вперемешку с обрывками информации о личной жизни высокопоставленных лиц, а стенаниями о жестокости мироздания. Тетя не смогла попасть на бал из‑за случившегося в Весеннем Дворце пожара. Огонь бушевал несколько часов, уничтожив множество предметов искусства. Несколько высокородных погибли, не успев покинуть объятые пламенем помещения. Точное количество жертв известно не было, так как служба безопасности императорской семьи перекрыла доступ во дворец и отказывалась делиться информацией.
Аврелия вдруг осознала, что уже некоторое время грызет зубцы вилки, лишенные даже отдаленных признаков присутствия салата, и отложила столовый прибор в сторону. Пожар в одной из резиденций императора, не задавленный магами в течение десяти минут после возгорания, был событием экстраординарным. И имел крайне ограниченное количество разумных объяснений. Одно из которых буквально просилось на язык — феникс.
Девушка бросила коробку с недоеденным обедом обратно в ящик стола, выудила оттуда ключи от кабинета и кое‑как выбралась из‑за стола, мысленно кляня затекшую от долгого сидения ногу. Следовало незамедлительно поставить Абеля в известность о случившемся.
* * *
— Отец, мы не можем оставить столь дерзкое убийство без ответа! — голос Давида дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Гнецы зашли слишком далеко в своей жажде власти! Если не показать им их место сейчас, то скоро Дом Меча станет править империей, ввергнув страну в череду бессмысленных войн!
— У тебя есть доказательства того, что в гибели Тамары виновны именно Гнецы? — Император спокойно смотрел на сына, отмечая его возросшие актерские способности. — Обвинить Дом Меча в продаже на сторону мощного оружия — не то же самое, что обвинить конкретную семью в убийстве члена императорского рода.
— Какие тебе нужны доказательства отец?! — Давид всплеснул руками. — Два практически одновременных покушения на твоих наследников. В обоих использованы фениксы — секретное оружие Дома Меча, которым они ни с кем не делятся. Опознан один из террористов, являвшийся человеком Гнеца. Неужели этого мало!?
— Для суда — мало. Достаточно только для вендетты. Которая публично осуждается. Ты хочешь развязать военный конфликт с Домом Меча? Не боишься, что они используют остальных фениксов?
Императора действительно интересовали ответы на заданные вопросы. Он хотел знать, является ли смерть Тамары банальной прихотью жаждущего власти сына или она вписана в план по взятию строптивых родов под контроль. Совершенству ведомо, старик не желал гибели родной дочери и случись такое лет двадцать назад он жестко покарал бы убийцу. Но сейчас умирающему императору требовалось срочно выбрать преемника, способного не только принять страну из его рук, но и повести ее дальше к процветанию. Тамара с ролью наследницы не справилась. Справится ли Давид? Или лучше избавиться от неоправданно жестокого сына и понадеяться, что из Лидии вырастет достойная правительница?
Умирать, обладая одной только надеждой на возмужание малолетней девчонки, не хотелось. А потому давно одряхлевший Владыка империи выдавливал из себя фразу за фразой, пытаясь разобраться в планах сына, отдавшего приказ об убийстве родной сестры.
— Лучше задавить «мечников» сейчас, пока мы можем объединить против них остальные дома, — мрачно проронил Давид. — Если дать им развиваться, то рано или поздно они накопят достаточно вооружения, чтобы их никто не мог остановить.
— Гражданская война не слишком полезна для страны, — промолвил император, гадая, решится ли сын избавиться еще и от отца или разум все же возобладает.
— В гражданской войне нет нужды. Достаточно преподать «мечникам» урок, продемонстрировав, что мы достаточно сильны и не собираемся прощать смерть Тамары. Мы должны уничтожить младшего Гнеца и выдать Лидию за одного из аристократов нашего Дома.
