– Значит, на старшего братца не обижен, на тезку моего… А что про характер Сергея Михаиловича известно? Каков он человек?
– Необходимо время, чтобы собрать и проанализировать данные, – сообщил Джинн. – От десяти до пятнадцати минут.
Я терпеливо ждал, уставившись в экран. Я уже не сомневался, что Алика заказали Калиденки, или все трое, или, как минимум, папаша с моим тезкой. Хозяева… Что-то Алик на них накопал либо провесил цепочку от ХРМ «Гарантия» до банка «Фолиант»… Впрочем, не важно, что там нарыто да провешено, а вот вопрос поинтересней – к чему этой шайке заокеанский секрет? Может, Рудольф Михайлыч им осчастливит ФСБ и сразу выйдет в генералы? Или же тезка мой драгоценный устроит подпольную типографию и шлепнет пару миллиардов? Или же батюшка их желает, по старой памяти, профинансировать КПРФ? Или…
– Внимание, Теплая Капля, – произнес Джинн. – Три наблюдаемых мной объекта сошлись. Их беседа тебя интересует?
– Очень. – Я посмотрел на часы. Семь вечера, лучшее время для тайных совещаний руководства… Ну послушаем, послушаем!
– Включаю трансляцию.
На экране возник ассириец Ичкеров, хмурый, как ненастный день, затем неприметная физиономия Альберта и Петр Петрович Пыж, блин с ушами. Собрались в «усыпальнице», отметил я, когда за спиной Салудо мелькнул Ермак с гранитной секирой. Он выглядел председателем собрания – важный, надутый, сановитый; видно, уже покорил Сибирь и теперь соображал, как бы половчей разнести ее в щепки.
– Спекся наш фантик, – произнес Альберт, чуть шевельнув узкими губами. – Все получим через пару дней. К празднику, как заказывали.
– Это хорошо, – откликнулся Пыж. – Однако, отец родной, нужны не только материалы, но и сотрудничество. Сознательное и усердное! Хотя бы на первых порах, покуда там, – он поднял глаза к потолку, – не разберутся досконально. Будет он сотрудничать, э?
– Ваша проблема, – пожал плечами Альберт, – ваша и Ичкерова. Ичкеров с ним четыре месяца валандался, намусорил, а мне заметать? Ну замел… – Вытянув два пальца пистолетным стволом, он сделал губами «пхх!» – Дальше вы его пасите. Клиент созревший, штаны мокрые.
– Намусорыл! – взвился Керим. – Кто намусорыл? Зачэм так говорыш, обижаэш? Разве нэ головастый мужик? Головастый! Разве нэ вкалывал у мэня? Вкалывал! Потом копытом бит принался… Зачэм, отчэго? Кто знал? Ты знал? Иа знал? Никто нэ знал!
– Плати больше, и не будут кони сытые бить копытами, – со снисходительной миной заметил Салудо. – Бить не будут и мусорных дружков не подошлют. Мне мочить их никакого удовольствия.
Пыж вздохнул.
– Такая у тебя планида, отец родной, мочить и заметать. Для того Сергей Михайлыч тебя и прислали… И лично на счет дружка распорядились… – Он снова вздохнул и сморщился, собрав глаза, нос и губы в крохотный пятачок. – Керим прав – кто ж знал? Пригрели толкового, интеллигентного, голодного… Чего взбрыкнул? Чем недоволен? Опять туда же – долю ему подавай! Вот народ, народ… к ним с лаской, они с палкой… Кстати, – Пыж вскинул голову, – а черный тот нашелся, который Николашу поуродовал?
– Найдется, – каркнул Салудо. – Сергей Михайлович обещал провентилировать – может, телефон у фантика поставят на прослушку. Черный, видно, у него в дружках… забеспокоится, позвонит, и не раз… Отыщем!
– Не из чеченов он?
– Приблудный. Чечены режут, а шнурком не душат. Нет у них такого обычая.
Салудо развернулся и вышел вон. Пыж повздыхал, почесал темя, потом, прикрыв глаза, негромко произнес:
– Ты, Керим, это… ты счет валютный из «Фолианта» убери. Сергей Михайлыч – человек большой, государственный, на виду… да и родитель его в чинах и на полезном месте… Лучше, чтоб ниток меж нами не тянулось. Один нашел – ну замели… А вдруг другой найдет?
Керим пошевелил усами.
– Сдэлаю. Убэру!
– Вот-вот, сделай! И поскорее! Сергей Михайлыч был очень недоволен…
«Усыпальница» и два хрумка исчезли. «Так-то вот! – подумал я. – Сергей Невлюдов, со своими степенями и учеными трудами – фантик, а банкир из бывших дипломатов – они, выходят, Сергей Михайлович, лицо государственное. Хотя не исключается, что были ренегатом, а стали мошенником… Хуже – убийцей!»
– Сбор и анализ данных завершен, – сообщил Джинн. – Имеется ряд фотоснимков.
– Выведи последний.
На экране возник субъект вполне благообразной внешности: овальное лицо, впалые щеки, тяжеловатый подбородок, пролысина со лба до темечка, колючие глаза… Затем появился текст:
Калиденко Сергей Михайлович, дополнительная информация. Характеристика: увертливый, скользкий, осторожный. Умен, расчетлив, способен к жестокости. Любит женщин. Несколько суеверен и мнителен. Страдает болезнями: язвой желудка, гипертонией в начальной стадии, аденомой. Имеет обширные деловые связи.
– В общем, характер нордический, твердый, с уклоном в секс и мистику, – прокомментировал я. – Откуда эти све дения?
– Служебные аттестации, медицинские карточки и резюме психоаналитика, – доложил Джинн. – К частному психоаналитику обращался восемь раз в девяносто четвертом и девяносто пятом годах, просил откорректировать карму. Имеется также строго секретный файл в архиве ФСБ, где перечислены его ближневосточные связи. Вывожу на монитор.
Сайд бен Кахра, видный историк из Саудовской Аравии, специализируется по движению исмаилитов.
Ригваз Марим, Ирак, юрист.
Зайнуддин Кудрат, Джаббар Савр, Абу Хашнам, Ирак, банкиры.
Хасан Ташими, теолог из Арабских Эмиратов, сторонник исламского фундаментализма, имеет контакты с талибами.
Абу Бекр, Сирия, журналист, сотрудник телеканала «Аль Ас».
Перечислено еще восемнадцать лиц с общей пометкой: прямая связь с террористами не установлена, но все фигуранты придерживаются радикальных убеждений.
Я поскреб в затылке.
– И что отсюда следует? Список длинный, информации вагон, а каков результат? Что у нас в сухом остатке?
– Список неполон, – возразил Джинн. – Я не привожу более подробных данных вследствие их обширности. Однако ряд теплых сгустков, перечисленных в файле ФСБ, имеют контакты с другими теплыми сгустками в США, Китае, Индии, Японии, Чехии, Аргентине и на Тайване. Круг контактеров охватывает более двухсот персон. Для каждой я построил дерево[52] связей.
– А дальше что?
– У контактеров есть выходы на математиков-программистов. Опытные профессионалы твоего класса, Теплая Капля. Специалисты по кластерному анализу и распознаванию образов. Двое в Китае, двое в Индии, по одному в остальных странах. Работают над задачами, подобными той, которую ты поставил мне. Изучаются доллары, евро, иены.
– Валюта высокоразвитых стран… пробормотал я в ошеломлении. – Если подделать ее, да так, что от подлинной не отличишь…
– …то рынки рухнут и воцарится хаос в сфере финансов и экономики, – заверил меня Джини. – Ваша инфраструктура так уязвима! Ее фактический базис – доверие к платежным средствам и убеждение, что их нельзя копировать с полной идентичностью. В этом уверены производители и потребители платежных средств, но если третья сторона решит указанную проблему, ситуация в вашей среде обитания изменится. Очевидные последствия, кроме хаоса, – рост цен на золото, алмазы и прочие эквиваленты товаров и трудовых затрат.
Он продолжал говорить, но я уже не вслушивается в его спокойный монотонный голос. Сказать по правде, я ощущал себя чем-то вроде фантика – того, которым играют детишки, щелчком отправляя его в полет, дабы он приземлился в намеченном месте. Детишки, впрочем, не развлекались игрой, а были посредниками – или, возможно, компаньонами – загадочных персон, следивших, куда упадет один из фантиков, китайский или российский, индийский или японский. У них, у этих персон, имелись весьма серьезные планы на случай удачного попадания; их вдохновляли фанатизм, реальные и мнимые обиды и жажда мести.
А фантикам так нравилось летать! Парить в среде абстракций, в пространствах чистой мысли, строить модели, искать корреляции, делать выводы и разрешать загадки… Нравилось, очень нравилось! Тем более что за это платили.
