Он мой стимул. Для себя я не хочу ничего – кто бы что ни говорил о любви к себе, о самодостаточности. Мне этого пока не хватает и, может, никогда не будет хватать.
Мне казалось: не усну, буду ворочаться до утра, вспоминать, перебирать взгляды и вздохи, жесты и слова, но сон пришёл слишком быстро, я даже помечтать не успела.
Глава 51
– Надеюсь, ты хоть немного побудешь с нами, Стефан, – ворчит тихонько Мотя.
– Немного побуду, – слышу я его голос, но взгляд от тарелки оторвать не могу. Почему-то очень сложно посмотреть на Неймана при свете дня. Не знаю, откуда эта неловкость и скованность. Вчера мы целовались как сумасшедшие, а сегодня я прячу глаза.
Я не надела платье – струсила. Подумала: это будет выглядеть глупо, поэтому осталась в домашней удобной одежде, но, кажется, Неймана это вообще не волновало.
Они разговаривают с Тильдой, а я витаю далеко-далеко и в то же время болезненно остро ощущаю его близость. Он сидит напротив. Я вижу его руки, наблюдаю украдкой, как он орудует вилкой. Уверенные, точные движения.
Перед завтраком мы поздоровались, Нейман отодвинул мне стул, и вот теперь я сижу и не знаю, куда себя деть.
– После завтрака мы с Никой гуляем. Пойдёшь с нами, Стефан?
Мотя говорит ничуть не больше, чем раньше, но сегодня каждое её слово – словно острым ножом по нервам.
– Пойду.
Я не могу представить, что он ходит с нами по заснеженным дорожкам. Не вписывается. Наверное, я всё же отвыкла от него за то время, что он отсутствовал.
– Ника, – вздрагиваю от его голоса и поднимаю глаза.
С огорчением замечаю, что, пока я застряла в собственных переживаниях, Мотя успела ускользнуть. Я даже не услышала её шагов. А теперь мы с Нейманом наедине, и это пугает меня ещё больше.
– Прости, я задумалась, – говорю первое, что приходит в голову. Он вдруг тянется ко мне, берёт мои руки в свои, согревая теплом. У меня опять холодные пальцы. Это от нервов, наверное.
– Всё хорошо, – гладит он мои запястья, – расслабься. Я уже сыт, и тебя не съем.
Снова поднимаю испуганные глаза. Он шутит. И улыбка касается его губ. И, что ещё важнее – глаз. Совсем немного, чуть-чуть, но я чувствую, как взрывная волна сметает все барьеры внутри. Как становится горячо и хорошо. Я улыбаюсь ему в ответ. Глупо, наверное, счастливо. Ничего не могу с собой поделать.
– Всё хорошо, – повторяет он, смотрит мне в глаза, и я поддаюсь его гипнозу, расслабляюсь, делаю выдох. Позволяю и своим пальцам слабо шевельнуться в его ладонях. – Пойдём? У нас не так много времени, чтобы побыть вдвоём.
Его слова немного разрушают очарование. Он опять собирается уехать? Но да. У Неймана всегда есть дела, огорчаться нечему.
– Тильда расстроится, но нам нужно вернуться через пару дней. А всё это время – я твой.
И так он это говорит, что глупое сердце заходится, захлёбывается в эмоциях, бьётся неровно и гулко. «Я твой» – звучит так, будто он мне принадлежит, а не собирается всего лишь два дня пожить в загородном доме.
– Нам? – пытаюсь всё же сосредоточиться и не дать дрожи вырваться наружу. Слишком уж меня от Неймана лихорадит.
– Конечно, Ника. Ты моя невеста. Мы снова вернёмся в город вместе.
Ах, да. Липовая невеста и какое-то дело, ради которого всё и затевалось. Я слегка тухну. И это позволяет уйти дрожи, лишним эмоциям.
– Посмотри на меня, Ника, – требует Нейман. – Всё по-другому. Всё изменилось.
Он проговаривает слова с нажимом, сурово, но я до сих пор не знаю, что вкладывает он в это ёмкое «всё». Это понимает только Нейман.
А я снова трушу, прячусь. Может, правда окажется слишком неподъёмной. Мне и так нелегко. Все шаблоны порваны в клочья.
– Хорошо. Пусть будет так, – я почти не разыгрываю покладистость.
Я устала сопротивляться, гадать, придумывать версии. Я хочу побыть если не ребёнком, то просто девушкой. Он взрослый. У него ума больше, а я как-нибудь обойдусь без стратегических планов спасти мир. Пусть меня кто-нибудь спасёт. От самой себя – в первую очередь.
Нейман смотрит на меня долгим взглядом, и в его чертах я читаю недовольство. Я, наверное, никогда не привыкну к переменам в нём. Слишком долго наблюдала его равнодушную ровность. И то, что сейчас он меняется, и радует меня, и пугает.
Что ему опять не так? Я ведь согласилась? Не стала спорить?
– Мы вернёмся к этому разговору позже, – произносит он. – Иди, одевайся, Ника. Нам пора на прогулку. Не будем заставлять Матильду ждать.
– Я хочу закончить этот разговор сейчас, – говорю я, не тронувшись с места. – Что тебе не нравится?
Он молчит. Сверлит меня взглядом. Лицо снова становится ровным, как гладкий лёд. Спрятал эмоции. Только против шерсти его – и сразу прячется.
– Твоя покладистость, Ника. Мне бы не хотелось, чтобы ты что-то придумывала в своей голове, а потом сама верила в эту придуманную чушь. Я хочу знать, о чём ты думаешь, и разрушать твои буйные фантазии, не имеющие под собой почву.
– Залезь внутрь меня, Нейман! – вспыхнула, как спичка. Только что проваливалась в апатию, но стоило ему меня зацепить, как сразу же нашлись силы сопротивляться.
– Залезу, Ника, – дышит он горячо мне в лицо. – Как только ты этого захочешь.
Нейман хватает меня за плечи, сжимает чуть сильнее, чем положено, а затем притягивает к себе.
– Я не хочу спорить. Не желаю ссориться. Я хочу, чтобы мы пришли к какому-то приемлемому знаменателю. Пусть не идеальному, но тому, что позволит нам хоть немного понять друг друга. Пожалуйста, Ника.
Он просит, а я закрываю глаза. Плыву от его голоса, кружусь,
