Ева обняла его за шею и, сверкая огненными глазами, улыбнулась.
— Если я разыщу для вас эту девчонку, вы должны забыть Парфению Уэстленд и жениться на мне!
Он положил ее руку себе на член.
— Найди ее, и я дам тебе снова его попробовать.
— Посмотрим.
Они обменялись хищными улыбками, потом Михаил отвернулся и стал одеваться.
— Я ухожу, — сообщил он. — Перед финальным туром мне надо поспать. Одна очень темпераментная волшебница не давала мне спать всю ночь.
В голове Евы уже кружились сладкие мысли. Она сложила руки на груди, кивнула на прощание, князь вышел из ее покоев и твердой походкой военного человека отправился домой во главе своей маленькой армии.
«Восхитительно!» — думала баронесса в злобном предвкушении мести, радуясь этой нежданной милости фортуны. Похоже, она может поймать сразу двух зайцев — отомстить Алеку и продемонстрировать преданность Михаилу, доказав ему, какая прекрасная они пара.
«Ода, — размышляла она, изгибая в хищной улыбке безупречные губы, — очень скоро я пожну лавры этой победы».
Сам Алек тоже будет присутствовать на финальном раунде турнира, девчонка окажется беззащитна.
Итак, сегодня ночью.
Алек и Бекки молча стояли на берегу и смотрели на море. Бекки знала: через несколько минут ему надо идти. Для визита на яхту регента Алек надел официальный черно-белый костюм — фрак и шелковую рубашку. Сама Бекки, желая показать уверенность, что у них будет повод для праздника, когда возлюбленный вернется, надела вечернее платье бледно-зеленого шелка, являя собою картину элегантной простоты.
Ярдах в двадцати от них стоял лорд Драксингер. Он поджидал Алека, чтобы вместе отправиться на финальный раунд турнира по висту, и нервно швырял в море мелкие камешки. Раш и Форт деликатно держались поодаль, почти у самой стены сада, и ждали, пока можно будет доставить Бекки обратно на виллу. Они снова должны были ее охранять, пока Алек и Дрэкс будут сражаться на турнире.
Всего четверть часа назад записки Бекки были доставлены леди Парфении. Их засунули в маленькую коробку из лавки местной модистки. Дочь герцога сразу получит отправление, и, если все пойдет по плану, Уэстленд прочтет свидетельство Бекки, пока сам князь играет в вист на яхте регента — отрезанный от своих казаков, лишенный возможности скрыться. В своем послании Бекки советовала его светлости поставить в известность местные власти, чтобы их люди ждали в доке и арестовали князя, как только тот покинет яхту регента и ступит на землю.
Девушка была уверена, что так все и случится, но у Алека были сомнения.
Дрэкс в отдалении взмахнул рукой и указал на карманные часы.
Алек жестом успокоил его.
— Надо идти, — пробормотал он.
Она подняла руку и коснулась его лица.
— Алек, я хочу, чтобы ты знал: чем бы ни закончилась нынешняя ночь, это никак не повлияет на мои чувства к тебе.
— Э-э-э… да. И вот еще что… — Он придвинулся ближе, обнял ее и прижал губы ко лбу Бекки. — Раз мы обещали не иметь тайн друг от друга, я, наверное, должен тебе рассказать.
Она слегка откинула голову и настороженно заглянула в синие глаза возлюбленного.
— О чем, дорогой? — спросила Бекки и с растущей тревогой отметила, как беспокойно он выглядит.
— Бекки! — Алек набрал в грудь воздуха. — Существует маленькая, но реальная вероятность, что я не вернусь.
Девушка нахмурилась.
— Как? Что ты имеешь в виду?
— Если я проиграю сегодняшний тур, — медленно проговорил Алек, во взгляде его появилось ожесточение, — то я убью Куркова прямо на яхте.
Бекки широко распахнула глаза.
— Алек!
— Это самый простой путь. У него не будет под рукой казаков, чтобы защитить его.
— Нет! — Бекки в ужасе отстранилась от Алека. — Нет, Алек, нет, нельзя! Регента всегда окружают солдаты и телохранители. Тебя арестуют. Могут даже убить!
— Бекки, если твой кузен сегодня выиграет, его уже нельзя будет остановить, а мы ничего не получим. Если я не смогу отыграть твой дом, то по крайней мере раз и навсегда сумею избавить тебя от опасности. Если Курков умрет, казаки больше не станут охотиться за тобой. Без его приказов они будут думать только о том, как бы скорее вернуться в Россию.
Бекки в отчаянии мотала головой:
— Алек, это сумасшествие! Нет! Не хочу даже слышать об этом! Если тебя не убьют на месте, то отправят на виселицу.
— Я не могу бросить это дело на полпути. Неужели ты до сих пор не поняла?! — воскликнул он. — Я дал тебе слово, что добьюсь этого. Любой ценой! И я его сдержу. Я должен, Бекки, понимаешь, должен! — Он протянул к ней руки. — Попробуй меня понять.
Бекки отстранилась. Ее лицо стало бледным как полотно.
— Какое это имеет значение, если я тебя потеряю? — закричала она. — Алек, пожалуйста, не уходи от меня из-за такого безумия!
— О Господи, Бекки! — сердито воскликнул Алек, отвернулся и взволнованно провел по волосам. — Никуда я от тебя не ухожу, — напряженным тоном проговорил он.
— Не уходишь? — Она протянула руку, просительным жестом прикоснулась к нему, желая заставить его снова на нее посмотреть. — Алек, обещаю, я не перестану любить тебя, если сегодня ты проиграешь. На самом деле ты ведь этого боишься, правда? Ты слышал, что я сейчас сказала? Что бы ни случилось сегодня ночью, это не изменит моего отношения к тебе. Разве это не важнее всех домов и всех денег, вместе взятых?
Алек искоса посмотрел на Бекки.
— Нет, Бекки, твоя безопасность важнее. Так или иначе, но к утру кошмар, который тебе пришлось пережить, будет окончен. — Он ласково дотронулся до ее лица. — Если мне придется убить его, пусть так и будет. Ты окажешься в безопасности, а для меня это важнее всего на свете. .
Она не произнесла ни слова. Рушился ее мир.
— Я уже отдал распоряжения на случай, если произойдет самое худшее. Если я не вернусь, ты выйдешь замуж либо за Рашфорда, либо за Форта.
— Что?!
— Сама выберешь. И не спорь. Бекки, ты ведь можешь быть уже беременна. Я не желаю, чтобы ты осталась с ребенком на руках и не замужем. И не хочу, чтобы мой ребенок вырос без отца. Я уже все это обсудил с друзьями. Любой из них о тебе позаботится. Они оба дали мне слово, что если у тебя будет ребенок, они вырастят его как своего собственного. Я не желаю, чтобы моего ребенка растили так, как меня, или чтобы все на свете знали, что он незаконнорожденный.
Бекки потрясенно смотрела на Алека, абсолютно сраженная тем, что он предлагал. Как может он так спокойно говорить о собственной смерти? О том, что они могут никогда больше друг друга не увидеть? О рождении сына или дочери, которые никогда не будут знать имени своего настоящего отца?
Она попыталась собраться с духом и еще раз попробовать переубедить Алека:
