Подошел Дрэкс, партнеры обменялись жесткими взглядами.
Игра продолжалась.
Около двух часов ночи регент, беспокоясь о своей подагре, отправился спать в свои раззолоченные покои, исполнять роль хозяев остались его беспутные братья. Осипшие от спиртного королевские высочества приказали налить всем коньяка и подняли ставки пари, невзирая на то, что, как и Алек, сидели без единого пенни.
В состоянии мрачной решимости Алек начал четвертый час игры. Он глубоко вздохнул и принял колоду. Наступила его очередь сдавать.
В который раз.
Потрясенная и смущенная, Парфения сложила руки на груди и молча ждала, пока отец, сидя за огромным столом в библиотеке, перечитывал ужасное сообщение, которое вечером принесли в коробке от лент.
— Ну? — взволнованно спросила Парфения, обняв свои плечи руками — ее охватил озноб при мысли, что за ней столько времени ухаживал убийца. — Что вы думаете?
Ее отец оперся щекой о кулак и задумчиво смотрел на пламя свечи.
— Я не знаю, дочка. Я в растерянности. Все это может быть трюком. У Куркова, как и у всех могущественных людей, много врагов. У меня, например, они точно есть.
— Ни один враг никогда не обвинял вас в том, что вы тайно содержите человека в темнице, мучаете его, а потом стреляете ему в спину, папа.
— Но князь сам мне рассказывал, что его молодая кузина слегка помешана. Такое часто случается в древних родах. Вспомни, она пыталась вломиться в дом… — Его голос зазвучал неуверенно, черты лица омрачились. — Но, возможно, для этого была другая причина.
— Ну конечно, папа! Она пыталась заставить вас ее выслушать. Теперь это очевидно. Неужели вам кажется, что эти записки похожи на бред лунатика? Изложение вполне логичное, совершенно ясное. Уверяю вас, особа, с которой я разговаривала на дамском пляже, такая же нормальная, как вы и я.
Они смотрели друг на друга в мрачном молчании, оценивая грозные перспективы. Каждый невольно содрогался при мысли, что они множество раз принимали у себя убийцу.
— Если вы все еще не верите этим запискам, то, может быть, поверите своим глазам, папа. Подойдите, пожалуйста, к окну, — пробормотала она, задув свечку и отодвигая портьеру.
Уэстленд подошел к дочери.
— В письме мисс Уорд говорится, что за нами следят, — прошептала девушка. — Посмотрите и сами увидите. — И она указала на дальний, затененный листвой уголок невдалеке от дома.
Глаза герцога сузились. Парфения услышала, как он шумно вздохнул, когда различил темный силуэт крупного мужчины, который явно прятался под ветвями деревьев.
— Они стоят по всему периметру дома. Я уже проверила. Это все правда, папа. Михаил держит нас под стражей.
— Дьявол побери этого князя! — вскричал герцог и повернулся в другую сторону. Там, в темноте, он различил еще одну прячущуюся фигуру. Уэстленд опустил штору и потянул дочь от окна.
— Как я мог быть так слеп? — воскликнул он.
— Не расстраивайтесь, папа. Я ведь никогда не была влюблена в Михаила. Просто позволяла ему ухаживать за мной, чтобы угодить вам.
— Вот как? — резко буркнул Уэстленд.
— Ах, папа, мое сердце всегда принадлежало лорду Драксингеру.
— Что? — вскричал отец.
В этот момент в библиотеке послышался громкий стук в наружную дверь.
Парфения посмотрела в ту сторону с расширившимися от страха глазами.
— Кто это может быть в такой час?
— Понятия не имею, — пробормотал ее отец, загораживая собой дочь. — Пойду и посмотрю.
— Уэстленд! Уэстленд, открывайте!
Парфения видела, как отец лично проследовал к входной двери и положил ладонь на ручку. Человек за дверями продолжал стучать и кричать:
— Уэстленд! Мне надо с вами сейчас же поговорить! Герцог распахнул дверь.
— Уэстленд! — воскликнул граф Ливен, чье мясистое лицо освещалось фонарями на крыльце. Русский посол был явно поражен тем, что герцог сам отрывает дверь своего дома.
Парфения услышала голос отца:
— Входите. В чем дело?
— Ваша светлость, я займу лишь минуту вашего времени, — извинился граф Ливен, борясь с одышкой и промокая платком вспотевшую лысину. Парфения увидела, что его сопровождает какой-то незнакомец. — У нас дурные вести.
— Относительно чего?
— Относительно вашего протеже, князя Куркова, — мрачно проговорил Ливен. — Я только что из Лондона. Вы можете сообщить мне, где он находится?
— Мне можно остаться, отец? — спросила Парфения, вновь зажигая свечи в библиотеке, куда Уэстленд проводил графа Ливена и таинственного незнакомца, которого привел с собой русский посол.
Герцог вопросительно взглянул на Ливена. Тот кивнул и тут же попросил Парфению присесть.
— Боюсь, ее это тоже касается, если слухи об их скорой помолвке справедливы. Леди Парфения, ваша светлость, позвольте мне представить своего коллегу, Алексея Нелюдова, прибывшего прошлой ночью из Санкт-Петербурга.
Церемония представления прошла быстро.
Нелюдов, подтянутый мужчина в очках и с безупречными манерами, выглядел лет на сорок. У него были короткие вьющиеся волосы рыжеватого цвета и бледное лицо. На взгляд Парфении, он выглядел совсем не так, как положено лазутчику, но, видимо, в этом и состоял весь смысл. Граф Ливен отрекомендовал мистера Нелюдова как тайного агента царя. Он говорил на дюжине языков, знал законы большинства европейских стран и был отправлен со специальной миссией в Англию, чтобы вернуть на родину князя Михаила Куркова, обвиняемого, как сообщил Нелюдов, в участии в заговоре против императора.
Нелюдов отошел от стены, на которую опирался, и стал вышагивать по библиотеке. Холодным, спокойным голосом он объяснил:
— Мой товарищ Дмитрий Максимов был первым агентом, который обнаружил заговор. Заговор устроила большая группа высших офицеров. Они намеревались свергнуть императора и, пользуясь своим влиянием в армии, захватить власть.
Парфения вскрикнула, измена ужаснула ее.
— Боюсь, в армии много людей, недолюбливающих царя, — вставил граф Ливен с извиняющейся улыбкой.
— Когда в России начались аресты подозреваемых, всплыло имя Куркова. Создалось впечатление, что он использует поездку в Англию для получения наследства в качестве алиби. При содействии вашего правительства мы сумели поставить под контроль его финансовые средства. Кроме того, в Англию был отправлен Максимов, чтобы присматривать за князем и выяснить степень его причастности к заговору. Из Кале, перед тем как пересечь канал, от Максимова пришла депеша, — сказал в заключение Нелюдов. — С тех пор о нем ничего не известно.
Парфения обменялась смущенным взглядом с отцом. Герцог кивнул, и девушка передала мистеру Нелюдову записки мисс Уорд.
