— Набег? — во взгляде Гоймира появилась осмысленная злость, похожая на голубой огонёк.
— Конечно, — кивнул Йерикка, и Олег впервые увидел, что такое «зловещая улыбка» — раньше он эти слова считал выдумкой писателей. — И если кто-то решил, что мы теперь вроде тряпки при входе — то скоро он убедится в обратном. Так как, водитель?
Гоймир улыбнулся в ответ. Или просто оскалился.
Интерлюдия: «Баллада о ненависти»
Торопись! Тощий гриф над страною кружит!Лес — обитель твою — по весне навестит!Слышишь? Гулко земля под ногами дрожит!Видишь? Плотный туман над полями лежит!
Это росы вскипают от ненависти!Ненависть — в почках набухших томится!Ненависть — в нас затаённо бурлит!Ненависть потом сквозь кожу сочится,Головы наши палит.
Погляди! Что за рыжие пятна в реке?!Зло решило порядок в стране навести...Рукоятка меча холодеет в руке,И отчаянье бьётся, как птица в виске,И заходится сердце от ненависти!
Ненависть — юным уродует лица!Ненависть — просится из берегов!Ненависть жаждет и хочет напитьсяЧёрною кровью врагов.
Да! Нас ненависть в плен захватила сейчас!Но не злоба нас будет из плена вести...Не слепая, не чёрная ненависть в нас!Свежий ветер нам высушит слёзы у глазСправедливой и подлинной ненависти!
Ненависть пей! Переполнена чаша!Ненависть требует выхода, ждёт!Но справедливая ненависть нашаРядом с любовью живёт! [31]
* * *
Олег лежал на лавке, забросив руки под голову и мрачно глядя в окно с распахнутыми ставнями. На Вересковую Долину наползала вторая за сутки туча, обещавшая потрясающий ливень. Что вполне соответствовало настроению мальчика. Только внутри него бушевала настоящая гроза.
Олег был обижен.
Нет, он понимал, что Гоймир — водитель племенной молодёжи — соберёт на совет человек пять-шесть, не больше. Никаких прав там присутствовать у Олега не было. И всё-таки...
«И всё-таки, чёрт побери, — Олег зло завозился на лавке, — Гоймир примчался к кому?! К Йерикке, Гостимиру — и ко мне! Чёрт, чёрт, чёрт побери! — повторил он. — Мог бы и разрешить...»
Мысли перескочили на другое. Он как раз вернулся «домой» и собирался бежать в школу (вот интересно, кто занёс сюда это словечко?!), когда влетел Гоймир с бешеными глазами и косноязычно от спешки и злости сообщил, что прискакал нарочный от Степаньшина... Гоймир даже позвать не успел — Олег рванул из комнаты, на ходу влезая в ремни: «Скачем!»
Олег ощутил нервный озноб. А ведь, как и крути — Гоймир прав. Убить должны были их двоих. Он перевёл дыхание, вспоминая, что осталось от Брячислава — обугленные кости с остатками скрученных чёрных мышц. Ему, Олегу, на тех тинэйджеров из Трёх Дубов молиться нужно, как на икону!
Страх — запоздалый и резкий — внезапно нахлынул всё сметающей лавиной. Олег во всей отчётливости понял, что здесь, в этих холодных и равнодушных местах, смерть ходит под ручку с каждым. И с ним, Олегом Марычевым, Вольгом Марычем... Несколько секунд мальчишкой владел страх — ну, ещё смешанный с желанием как можно скорее испариться из этого мира. Домой, и что ему за дело до совета, на котором обсуждают планы мести — ещё одного витка круговорота крови в природе...
... Ремень меча вдруг лопнул со щелчком, похожим на щелчок кнута, и тяжёлое оружие, на лету выскальзывая из ножен, упало на колени подскочившего Олега. Он подхватил меч у пола и задержал в руке.
— Прости, — вырвалось у него. — Это так... типа нервы. Слово!. .
... Он как раз заканчивал чинить ремень, когда в дверь застучали.
— Войдите, — вертанувшись на лавке, откликнулся Олег.
Вошёл смущённый Гоймир. Он смотрел на Олега исподлобья, склонив голову к плечу — и чем-то напоминал нашкодившего щенка.
— Разрешишь ли? — неловко спросил он. Олег ткнул — не без злорадства — на табурет, а сам встал, отошёл к окну и устроился у подоконника. — Я понимаю, — вздохнул Гоймир. — Не злился бы ты, Вольг — право слово, не надо. Когда б можно было — первым бы тебя кликнул, слово вот!
Самое странное, что утихшая было обида при словах Гоймира вновь вспыхнула, как пожар в торфянике. Олег махом оседлал подоконник, уставился наружу...
— Ха! А ты думаешь, мне интересно слушать, о чём вы базарили?!
— Да не гони ты... — покачал головой Гоймир. Но Олег в самом деле «погнал» в земном смысле этого слова:
— О чём вы там могли договариваться?! Пара налётов на деревни... тьфу ты, блин с икрой, веси!.. всё население которых виновато, что у них стоят вражеские гарнизоны?! Да знаешь, где я видал эти ваши набеги?! В гробу в белых тапочках, чеченцы, зас... ные! Я тут остался, чтобы что?! Чтобы воевать(сорвавшиеся слова больше всего удивили самого Олега), а не по ночам на крестьянах отыгрываться! Вы вон давайте найдите тех, кто наших убил — слабо, эй?!
— Нет твоей правды, Вольг, — терпеливо сказал Гоймир, — и не знаешь ты, о чём говоришь...
— Да ну нафик! Всё я знаю и понимаю! Прямо скажи: «Мальчик, ты нам не в кассу!» — я и это пойму! А не хочешь говорить прямо — стрэбай видсэля, как говорят наши братья-украинцы! Ну, вали отсюда, чего ждёшь?!
— Что кричишь, что дуешься, как лягва на коче?! — не выдержал и Гоймир, вскакивая и краснея. — Не тебя одного не кликали! Ты уж наособицу встал, не яснит мне что-то?! Тут полторы ста таких, как ты — один в один!
— А прилупил ко мне!. . — Олег с ужасом осознал, что ляпнул, осекся. Вот так, от нескольких слов, и рухнет сейчас только-только зародившаяся дружба...
Гоймир втянул воздух — так, что только свист пошёл по комнате:
— Потому к тебе, что друг ты мне, — открыто сказал он. — Не знал я, не думал, что за дружбу можно особицы себе стребовать. Недобро то. Недобро то, и коли ты так хочешь — гуляй стороной, а мы тебя не дожидаемся!
Они смотрели друг на друга через комнату. Потом Гоймир совсем спокойно продолжил:
— Скажи, что нет твоей правды, Вольг.
— Ага, — Олег устало махнул рукой. — Ты прости, я так глупо обиделся... Это со страху. Я про Брячко думал.
— Ясен день. — просто ответил горец. — А я до тебя скоро так, едва совет кончили. Сказать, что порешили.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
