— Ничего плохого, но я изведал нечто большее и еще больше надеюсь получить. Нет, я не плевал своим обидчикам в лицо, не швырял на стол козырные карты, но некоторые сравнения меня утешают. А вообще, ты права, Тереза, надо наказывать тех, кто причиняет нам боль, надо бороться с ними и мстить, иначе эти унижения будут продолжаться до бесконечности. Только оружия подходящего нет, ведь так? Ничего, кроме веры, надежды и ненависти.
Тереза подумала о том, что последнее слово в этом трио обычно «любовь», и она хотела говорить не о ненависти, а именно о любви. Несмотря на все свои обиды, она была в стане мечтателей, а не разочарованных.
Тереза желала любви, но иногда боялась ее, потому что чувствовала: любовь — это плен. А она хотела навсегда остаться свободной.
— Может, принести вам поесть? — спросила она, надеясь переменить тему.
— Буду тебе очень обязан. Тебе бы тоже не мешало перекусить, ты такая худенькая…
Он оценивающе оглядел ее, и Тереза, невольно сжавшись, покраснела. Конечно, он не находит ее привлекательной! Разве Тереза Хиггинс может нравиться мужчинам? Хотя одному мужчине она точно нравилась. Даллас Шелдон! Что-то кольнуло ее сердце и ушло. Даллас — из серого настоящего, ничего загадочного в нем нет, он не сказочная птица, как Нейл.
— Сколько тебе лет?
— Шестнадцать.
— Не страшно жить в Сиднее?
— Я уже привыкла.
Он говорил с нею как со взрослой, но не как с равной и совсем не так, как Даллас, без любви и вдохновения в глазах, и все же она явно нравилась ему! Нравилась!
И Тереза не могла дождаться часа, когда снова увидит его.
И вот наступил тот самый день, который Нейл Милнер собирался посвятить Терезе.
Она с утра готовилась к встрече, дрожа от радости и страха. Напудрилась, причесалась, стараясь справиться с буйством волос, надела специально купленные по такому случаю туфли на каблуках и лучшее платье.
И все же она показалась себе бедной и жалкой, когда увидела Нейла, стройного, красивого, элегантного в темном костюме, белой рубашке из тончайшего полотна, модном галстуке и перчатках. Он стоял посреди своей убогой комнаты и улыбался Терезе.
Девушка скромно поздоровалась. Она заметно упала духом. Это не укрылось от молодого человека, и тогда он, слегка отступив, позволил ей увидеть то, что приготовил заранее: на кровати, несколько небрежно брошенное, лежало белое платье из бельгийского гипюра — настоящая драгоценность, — сшитое с безупречным вкусом, так, что классическая простота была равной изысканности.
Рядом покоилась обтянутая белым шелком шляпка с белоснежными перьями, уложенными пышными кольцами, а на полу стояли белые туфли.
Тереза обомлела. Она не ожидала такого диковинного подарка, похожего на наряд богатой невесты.
Нейл, спрятав довольную улыбку, с подчеркнуто почтительным видом подвел ее к кровати и произнес самым обычным голосом:
— К сожалению, выбирал на глазок — может оказаться велико. Ну ничего, если что, заедем к модистке и подошьем. Примерь, я выйду.
Тереза взглянула на него, и Нейлу показалось, что он тонет в ее темных глазах, в которых блестели слезы благодарности и зарождавшегося восторга.
— Мне?
Он снисходительно улыбнулся.
— Да. Красивый подарок красивой девушке. Надень же!
Потом вышел и оставил ее одну. Тереза прикоснулась к платью, прохладному, шуршащему, точно снег в морозную ночь. Боязливо оглянувшись на дверь, она быстро сняла свое платье, оставшись в старом корсете и льняных панталончиках. Ее худощавое смуглое тело с тонким станом и узкими бедрами дрожало от непонятного возбуждения.
Платье мягко облегало талию, плечи и было лишь слегка свободным в груди. Жаль! У Тины с ее прекрасной фигурой не возникло бы такой проблемы. Материя была стянута назад и подчеркивала все линии тела. Узкая юбка почти касалась пола, но, когда Тереза надела туфли, все встало на свои места.
Нейл, войдя, не узнал ее. Шляпка, похожая на гордую ладью, с фантастическим сплетением воздушных перьев, издали напоминающих белоснежные паруса, красиво сидела на изящной головке. Выбившиеся из прически пряди волос легким облаком окружали смуглое лицо. Девушка казалась испуганной маленькой птичкой и в то же время была исполнена гордости за саму себя — почти неизведанное ею прекрасное чувство.
Ее лицо сияло, она расцвела на глазах, и Нейл впервые почувствовал, что значит доставлять радость другому, тем более тому, кто никогда ничего не имел.
Тереза не знала, куда он ее повезет, и всецело доверилась спутнику.
Нейл сказал, что сначала они поедут в казино. «Ты принесешь мне удачу, девочка. Сегодня весь Сидней будет наш!»
У него было веселое настроение. Прежде чем покинуть город, он не прочь был немного покуражиться. Иначе чем еще объяснить появление Нейла Милнера в обществе робкой, не умеющей себя вести, неловкой девочки в самом сердце столичного мира? Он от души забавлялся, глядя на нее, и чувствовал себя благодетелем, совершающим поистине царское деяние. Рано или поздно эту девочку все равно обесчестил бы какой-нибудь матрос, а так она хоть насладится жизнью, хотя бы немного вкусит настоящей ее прелести, о чем будет вспоминать всю свою жизнь. И потом он даст ей денег…
Тереза несмело вошла в полутемный зал, отделанный в красновато-коричневых и зеленых тонах. В пушистых коврах тонули звуки шагов, все казалось обманчиво-приглушенным, притягивающим и зовущим, точно пение сирен.
В мягком полусвете она увидела покрытые бархатом столы и сидящих за ними людей, каждый из которых, явно или скрытно, был одержим неведомой ей сильной страстью. Желтые тени ложились на лица игравших, на тех, кто обслуживал их, и тех, кто наблюдал за ними. Тени падали на белый наряд Терезы, придавая ему оттенок потускневшей от времени позолоты.
Нейл поддерживал девушку под локоть. Они прошли к одному из столов и остановились, чтобы понаблюдать.
Она ничего не понимала, ни сути игры, ни того, почему никто не гонит ее прочь. Может быть, потому, что она с Нейлом? Нейл — вот ее пропуск сюда, ибо сама она для всех, кто здесь находится, никто и ничто.
Нейл — пропуск в сияющее красками будущее! Будущее, в которое она все-таки не верила… Она и Даллас — это было близко и понятно, согревало живым теплом, а она и Нейл…
Потом Нейл сел в кресло, а Тереза встала за его спиной. Он выигрывал и проигрывал, а она следила за его действиями, не особо вникая в них, окутанная этой непонятной атмосферой, точно тайной глубокого сна.
— Хочешь сыграть? — спросил Нейл, поворачиваясь. — Ты новичок, тебе может повезти.
Она бессознательно кивнула, и он, поднявшись, уступил ей место.
