Нейл не сводил с нее глаз. Да, ее тело отныне принадлежало ему, но завладеть душой этой девочки было бы, пожалуй, непросто, хотя ему вполне хватало того, что он получил.
— Обвенчаться? Немедленно?! — ошеломленно повторил он и добавил: — Вот ты, оказывается, какая!
Потом приподнялся и откинул одеяло.
— А теперь скажи, как тебя звали дома? Терри?
— Тесси, — прошептала она с глазами, полными слез.
Дом! Мама и Тина! Тина никогда бы не смогла так поступить!
— Тесси? Так вот, милая Тесси, мы обязательно поженимся, но немного позднее. А пока ты возьмешь расчет в доме, где сейчас служишь, и поселишься у меня. Ты не будешь больше работать, я сам стану заботиться о тебе. И немедленно улыбнись!
Но она не подчинилась и с робким упреком произнесла:
— Но вы даже не сказали, любите ли меня!
— Я люблю тебя! — просто и без заминки произнес он, и серо-синие глаза его улыбались. — А ты?
Она покраснела.
— Да.
— Нет, не так! «Я люблю тебя, Нейл».
— Я люблю тебя, Нейл…
Она несмело улыбнулась, и он рассмеялся.
— А теперь забудь все свои обиды и запомни: тебя ждет совершенно новая жизнь!
Нейл оказался прав. Тереза переехала в его комнату, и жизнь действительно изменилась.
Она стала любовницей Нейла и, признаться, не очень долго переживала по этому поводу.
Прошло немного времени. Тереза жила легко и свободно между прошлым, которое уже ушло, и будущим, которое как будто бы еще не наступило, жила в том удивительном состоянии, которое зовется счастливым ожиданием.
Она готова была по привычке вскакивать ни свет ни заря, но Нейл принуждал ее валяться в кровати до полудня. Все же Тереза вставала раньше него, и Нейла неизменно трогало то, что она, едва он просыпался, бросалась к нему в постель и обвивала шею теплыми, нежными руками. Он запрещал ей заниматься уборкой, потому что в гостинице была служанка, а поскольку Терезе не нравилось, как эта девушка выполняет свои обязанности, приучал ее не обращать внимания на мелочи.
Нейл с презрительной усмешкой переворошил ее одежду и велел все выбросить. Взамен он купил кремовый пеньюар с плиссированными рукавами, несколько шелковых платьев и разные мелкие вещицы, дорогие, изящные, каких она сроду не имела.
Завтракали и обедали они в маленьком кафе неподалеку от гостиницы. Сидя на открытой веранде, любовались парусами яхт, зеленым простором холмов и морской водой. А ужинали обычно в номере, где волшебная ночь являлась продолжением сказочного вечера.
Нейл нигде не работал, но деньги у него были, и в ответ на все вопросы он только отшучивался.
У него оказался веселый нрав, и они постоянно смеялись. Нейл удивлялся, до чего легко, оказывается, доставлять радость бедной девушке, не привыкшей к сколько-нибудь дорогим подаркам и хорошим вещам. Жизнь с ним была легкой, но во многом поверхностной. Нейл не читал книг, и беседы Терезы на эту тему не имели успеха. Он не стремился проникнуть в ее внутренний мир, не давал ей возможности познакомиться со своим, и девушка иногда со страхом, сожалением и тревогой думала о том, что в духовном плане их почти ничего не сближает. Ее чувство основывалось на чистой созерцательности — и только.
Безделье расхолаживает тело, бездумность — разум и душу. Из всех занятий Терезы Нейл признавал лишь заботу о красоте тела, лица и волос, и под его руководством юная любовница постигала тайны нарядов, духов, помад, училась разным женским премудростям.
Постепенно Тереза перестала терзаться мыслями о том, женится ли он на ней. Иногда Нейл уходил по вечерам, и она спокойно дожидалась его, сидя на постели с книжкой и коробкой конфет, — ей не приходило в голову, что однажды он так же уйдет и не вернется.
Она любила Нейла, хотя их ничего не сближало, кроме неистовства любовных объятий. А он, наблюдая за девушкой со стороны, с удивлением сознавал, что привязался к ней больше, чем хотелось бы, и, когда придет час расставания, больно будет не только Терезе. Поэтому, размышляя о скорой разлуке, Нейл все больше склонялся к тому, чтобы обойтись без объяснений, просто исчезнуть, и все, иначе последствия могут стать непредсказуемыми. Совесть его не мучила. Они заключили негласный договор: ему что-то нужно было от девушки, но и ей от него тоже, они получали одинаковое удовольствие от этой связи, значит — квиты. Кроме того, он решил оставить ей денег даже больше, чем было положено в таких случаях: пусть порадуется, когда еще ей попадется такой щедрый кавалер!
ГЛАВА VIII
«Едва минует тот порог, за которым перестаешь бояться судьбы, как она тут же — в назидание и в наказание — показывает тебе звериный оскал», — с такой мыслью Тереза жила вот уже несколько дней. Она чувствовала тяжесть в душе, тяжесть в теле — груз отчаяния и бремя зарождавшихся ужасных подозрений.
Человек, в объятиях которого она засыпала и просыпалась последние три месяца и которого она так и не смогла как следует узнать, исчез, оставив после себя лишь расписку в том, что за комнату уплачено за месяц вперед, и белый конверт с деньгами, к которому Тереза не притронулась до сих пор.
Она в гневе и страхе стискивала зубы, и слезы, злые слезы лились из ее темных глаз. Нейл ушел, не сказав на прощание ни слова! Три месяца он навязывал ей свой образ жизни, отучал от привычного и приучал к другому — совершенно чуждому ей; лепил из нее то, что ему было нужно, что нравилось, — подобие самого себя, а потом выбросил, как неудавшееся творение, испорченный холст, вышедшую из моды рубашку.
Тереза не знала, что ей делать, она пребывала в отчаянии и некоторое время вообще никуда не выходила, но сегодня решила зайти к Айрин. Ей было совестно рассказывать кому бы то ни было о том, что случилось, и в то же время хотелось поделиться своими проблемами.
Она с трудом поднялась с постели, с рассеянным видом взглянула на лежавший на стуле корсет и взяла в руки платье. Оделась, провела щеткой по волосам, кое-как собрала их на затылке, перетянула лентой и даже не подошла к зеркалу. Она знала, что там увидит — напряженное, подурневшее лицо с синевой под глазами и бледными губами.
Девушка едва доплелась до дома, где жила Айрин, и постучала без всякой надежды застать подругу на месте.
Но Айрин в этот день, к счастью, не работала. Открыв дверь, она несколько секунд удивленно смотрела на девушку.
— Тереза? Господи! Я так рада! Куда ты запропастилась? Входи!
Тереза прошла в комнату, сразу же села и провела рукой по влажному лбу.
— Ты что, плохо себя чувствуешь?
— Да, что-то не очень…
Айрин вытерла о передник мокрые руки, взяла стул и присела рядом. Она, как всегда, была одета очень просто, ее золотисто-рыжие волосы были скручены сзади аккуратным узлом.
