с совершенно незнакомым человеком.
Она нахмурила брови.
— Не смей рычать на меня.
— Я серьёзно, Хлоя. Энох испробует всевозможные способы добраться до тебя. Он может даже нанять убийцу, чтобы тот выполнил за него работу. Поэтому, если звонит незнакомец, ты говоришь ресепшионисту, чтобы она отправила их прочь. Ты меня слышишь?
— Послушай, я понимаю, что тебя всё ещё переполняют эмоции после того, что произошло ранее…
— Скажи мне, что сделаешь это, Хлоя, — сказал он, игнорируя её слова. — Скажи, что ты прогонишь всех незнакомцев.
— Или что, Дон Жуан?
Он возвышался над ней, полный секса и ярости, и крепко схватил её за затылок.
— Или я вытрахаю из тебя тот ответ, который мне нужен.
Он завладел её ртом с собственническим рычанием, отметая любые возражения, которые она могла бы выдвинуть. Поцелуй был жёстким, влажным и голодным, и мгновенно пробудило тело Хлои. Потребность, такая необузданная и ужасная, бушевала в ней. Её кровь закипела. Нервные окончания покалывало. Гормоны вышли из-под контроля. Кинан целовал её крепко и глубоко, с жадностью и до дрожи. Мощная, примитивная потребность охватила его, плотная и горячая. Он хотел трахнуть её. Обладать ею. Доставить ей удовольствие. Заявить на неё права.
Его страх потерять её из-за грёбаной инфекции сидел свинцовым комком в груди, заставляя его официально сделать её своей. Он не мог представить, что Хлои не будет в его жизни. Её улыбка, её смех, её манера заставлять его чувствовать себя живым, даже когда она испытывала его терпение, согревали душу. Просто глядя на неё каждое утро, он получал заряд на весь день. Он понимал, почему решение о том, чтоб стать официальной парой, её пугает, но он не собирался сдаваться. Ни перед её страхами. Ни перед инфекцией. Ни перед чем. Он больше не мог сдерживаться, чтобы не заявить на неё права. Он больше не мог. Кинан нуждался в ней так, как никогда не нуждался ни в ком другом. Хотел, чтобы она принадлежала только ему, потому что чертовски уверен, что принадлежал только ей каждой клеткой своего тела.
Изо всех сил пытаясь вдохнуть, Хлоя отстранилась.
— Подожди.
— Нет. — Он прикусил изгиб её шеи. — Ты моя, и я собираюсь заявить права на то, что принадлежит мне.
Сердце Хлои бешено заколотилось. Заявить права? Её пронзила противоречивая смесь паники и радости.
Поняв, что они прибыли в пентхаус, она попятилась из лифта.
— На самом деле, ты этого не хочешь. Ты плохо соображаешь, потому что злишься и…
— Злюсь? — Он подошёл к ней, его лицо было холодным, в глазах светилось что-то такое, от чего скрутило живот. — Я злюсь много из-за чего. Я злюсь из-за того, что моя бывшая приходила сюда. Злюсь, что у тебя инфекция, разрушающая твой организм. Злюсь, что Энох посылает за тобой грёбаные трупы. Мне не нравится чувствовать себя беспомощным, Хлоя. Но я беспомощен, чтобы защитить тебя, и чертовски это ненавижу.
Она продолжала пятиться, но он продолжал преследовать её. Она облизнула губы.
— Я делаю всё, что могу, чтобы оставаться в безопасности…
— Не имеет значения. Это не имело бы значения, даже если бы ты была окружена вооружённой охраной каждую минуту. Я бы всё равно волновался.
— Тогда я бы сказала, что у тебя проблемы с контролем. Тебе не нравится, что ты не можешь взять за эту ситуацию под контроль, — обвинила она, ожидая, что он перейдёт к обороне.
— Ты права, мне не нравится. Контроль важен для меня по целому ряду причин. Но ты разнесла мой в пух и прах с самого первого дня.
Удивление заставило её остановиться. Она нахмурилась.
— Как? Подкалывая тебя?
А потом он начал пожирать её личное пространство.
— Нет. Делая меня твёрдым, как грёбаный камень, против моей собственной воли. Да, верно, я не могу контролировать своё тело рядом с тобой. Я никогда не мог.
Сначала её охватил чистый шок. Но он быстро сменился явным недоверием, когда она поняла…
— Боже мой, ты злишься на меня из-за этого, — сказала она, снова отступая. — В чём моя вина?
— Это не так. Но я бы хотел, чтобы было так, потому что тогда я мог бы на тебя разозлиться. И, возможно, если бы я на тебя злился, не хотел тебя так чертовски сильно, что едва могу трезво мыслить. Ты словно отпечаталась в моём организме. Я не могу тебя вытащить, да и не хочу. — Его гнев растаял, сменившись твёрдой решимостью, от которой у неё по коже побежали мурашки. — Иди сюда.
Её пульс участился.
— Зачем?
— Чтобы я мог заявить права на то, что принадлежит мне. Я знаю, почему это тебя пугает. Ты слышишь слово «пара» и думаешь «не безопасно». Да и с чего тебе? Я не очень хорошо знаю твою семью, но ни для кого не секрет, что все отношения твоей матери были исключительно проблемными — сплошное насилие, словесные оскорбления и беспробудное пьянство. Также не секрет, что твой отец не был верен своим прошлым партнёрам и что он изо всех сил пытается остепениться. Хотя сейчас у него есть пара, ты, вероятно, не уверена, что это надолго. — Хлоя открыла рот, чтобы возразить… но не смогла. Он прав. Он прав во всём. Он преодолел расстояние между ними одним медленным шагом. — Люди приходили и уходили из твоей жизни с самого детства. Некоторые были хорошими, некоторые — нет. Вероятно, у тебя вошло в привычку не привязываться ни к кому новому, потому что риск, что они останутся рядом, обычно никогда не оправдывался. И в основном поэтому ты боишься принять меня, как свою пару — у тебя нет никакой веры в то, что в какой-то момент я не оставлю тебя. — Она с трудом сглотнула и на мгновение закрыла глаза. Хлоя ненавидела то, что он видел её насквозь. От этого она чувствовала себя слишком незащищённой. — Мне ничуть не легче пойти на этот риск, Хлоя. Я знаю, каково привыкать к тому, что рядом есть люди, учиться доверять им, только для того, чтобы они насрали на это доверие. Я не могу обещать, что в нашей паре будут одни цветы и радуга.
