В дверном проеме стояла худощавая фигура в длинном ярком плаще, доходящем до самого пола, с отороченным мехом капюшоном, покрывающим голову. Человек поднял руки и снял капюшон. Под ним оказалась юная дама с узким, в форме сердца, лицом, прямым носом, большими глазами и волевыми, необычно изогнутыми бровями. Волосы ее, по испанской моде, были зачесаны назад и подняты вверх, где их удерживала маленькая шляпка. Один темно-русый локон выбился из прически и падал на лоб. Она посмотрела на Андрея снизу вверх и неожиданно рассмеялась.
– Э… – выдавил из себя Андрей.
Он внезапно понял, что стоит, согнувшись, как борец, на столе, изо всей силы вцепившись в створку окна; что по комнате, как поверженные противники, разбросаны стулья и что вода среди осколков кувшина начала покрываться тонким слоем льда. Он выпустил из рук створку и сделал беспомощный жест в сторону окна.
– Что, заело? – поинтересовалась незнакомая девушка.
Андрей никак не мог найти хоть какой-то разумный ответ. Она снова посмотрела на него, и ее улыбка стала шире. Андрей не знал, что в большей степени лишило его дара речи: то, что это оказались вовсе не Лобкович с Розмберкой; то, что кто-то впервые переступил порог его дома; или то, что именно в этот момент он высился на своих длинных ногах, как пугало, посреди стола и был таким же хорошим собеседником, как кусок бревна. Он заметил, что все еще раскачивается, стоя на коленях, резко выпрямился и врезался макушкой в потолок. Его посетительница рассмеялась.
– Если вы всегда так поступаете, чтобы развеселить своих гостей, то ради вашего же здоровья я надеюсь, что гости здесь бывают нечасто, – заметила она.
Андрей, потиравший ушибленную голову, другой рукой водил в воздухе, чтобы взяться за что-то и не упасть; ему попалась створка окна. Он оперся на нее, повернулся – и окно без всяких проблем открылось. Наружу! В последнюю секунду Андрею удалось схватиться за потолочную балку Его посетительница закрыла лицо руками и так хохотала, что на глазах у нее выступили слезы. Инстинкт, прятавшийся где-то глубоко внутри Андрея, понял, что на возвращение разума к его хозяину пока полагаться нельзя, и принял командование на себя. Молодой человек слез со стола и встал на непослушных ногах перед девушкой. Роста она была небольшого, ему по грудь, а в пышном испанском наряде и вовсе казалась юной и хрупкой.
– Э-э-э… – промямлил он.
Она перестала смеяться. Андрей нервно сглотнул. Уголки ее губ предательски подрагивали, но она сумела придать себе серьезный вид.
– Вы хотели выскочить через окно? – спросила она.
– Нет, я… просто впустить немного свежего воздуха…
– Мне кажется, здесь холоднее, чем снаружи.
– Э…
– Было очень похоже на кулачный бой. Вы хотели открыть окно? Оно открывается наружу, так же как и дверь.
– А вчера не открывалось, – заявил Андрей, собрав остатки мужества.
Она снова рассмеялась. Было так потрясающе слышать этот звук здесь, в холодной могиле, служащей ему домом, что Андрей заморгал.
– Да посмейтесь же, – предложила она наконец. – Я ведь смеюсь не над вами, а за вас.
– Ну да, – буркнул Андрей.
Он никак не мог растянуть губы в улыбке, как болван, смотрел на ее лицо, глаза, брови, весело пляшущие на ее лбу и слегка поднимающиеся вверх, как крылья чайки.
– Вы Андрей фон Лангенфель?
– Да, – хрипло ответил он, после того как заметил, что прошла уже целая секунда после ее вопроса, а он еще ничего не сказал, только пялился на нее и морщил лоб.
– Да, это я.
Она протянула ему руку в светлой кожаной перчатке. Он взял ее и слегка покачал, как ручку насоса, пока кто-то не шепнул ему в ухо, что с дамами так себя не ведут. Тогда он поспешно наклонился, чтобы запечатлеть на руке поцелуй, и врезался лбом в ее макушку. Она покачнулась и засмеялась, еще не успев вернуть себе равновесие.
– Ради Бога!
Андрей заметался по комнате, поднял один стул, торопливо подвинул ей, так что она неэстетично шлепнулась на сиденье, и поспешил на поиски кувшина с водой, пока не споткнулся об осколки.
– Похоже, я уже несколько лет так не смеялась, – проговорила девушка, задыхаясь от смеха, и потерла то место, в которое врезался лоб Андрея.
– Простите меня, я не хотел… Мне так жаль… Я… Я ведь… – Андрей умолк и вздохнул. Неожиданно он резко развернулся, подцепил с пола второй стул, задвинул его под стол, сделал шаг назад и отвесил поклон, как те, которые он видел в бальном зале. – Я Андрей фон Лангенфель. Чем могу служить вам?
Она снова улыбнулась ему, но внезапно ее улыбка поблекла. Потрясенный Андрей увидел, что на глаза у нее навернулись слезы.
– Вы могли бы сказать мне, что случилось с моей матушкой, – сказала она и всхлипнула.
– Как же я могу это сказать? – удивился Андрей.
– Садитесь, садитесь же. Вы… Я должна непременно… Нет, лучше я начну заново.
Она сунула руку в плащ и вынула оттуда маленькую коробочку. Когда она открыла ее, Андрей увидел, что внутри лежит перстень с печаткой, в который легко вошли бы два ее пальца. Печать представляла собой сложное переплетение каких-то росчерков и рунических знаков. Он беспомощно посмотрел на посетительницу, а она захлопнула коробочку и снова спрятала ее.
– Меня зовут Ярмила Андель, – пояснила она. – Мой прадед был Ахиллом Анделем из Опочно.
Андрей пожал плечами.
– Вы не знаете мою семью. Это меня не удивляет. – Лицо девушки помрачнело. – Мы владели землей в Опочно и в Ческа Олесна, но мой прадед так залез в долги, что около семидесяти лет назад продал все за гроши. С тех пор мы нищие.
Андрей тщетно пытался уследить за ходом ее мыслей. Она, кажется, заметила это, потому что вздрогнула, затем посильнее закуталась в плащ, нарочито медленно стянула с одной руки перчатку и провела ею по столешнице.
– Скажите мне, эта история… это все правда?
– Какая история?
– Которую его величество император все время просит вас рассказать ему.
Андрей откинулся на спинку стула. Голос его охрип от недоверия.
– Откуда вы об этом знаете?
– Ах, я опять не с того начала! – воскликнула она, опустив глаза. – Мне так жаль… Я так взволнована и такая неловкая…
– Эта история известна очень немногим людям, – пояснил Андрей.
– Большему количеству, чем вы думаете. Ведь она даже До меня долетела.
– Прямо в Олесну?
– Мы больше не живем в Олесне, с тех пор как моя семья все там потеряла. Я пользуюсь милостью дальней родственницы, проживающей недалеко от Праги.
Вы там одна? Но что же случилось с вашими родителями?
– Вот видите, я все смешала в кучу. Можно я еще раз начну?
Андрей беспомощно махнул рукой:
