начинания, в ничто обратятся великие труды.
Экие ж мысли мрачные! Долой их! Болеслав встряхнулся. Нет, не собирается вовсе он покуда помирать! Ещё покажет он всем соседям свою силу!
Многого достиг князь Болеслав за годы правления. Раздвинул он границы Польши на западе, занял междуречье Одры и Эльбы. И как ни пытался ныне покойный император Генрих воротить себе эти земли, но всякий раз терпел поражение и с великим уроном отходил за Мейсен. Так было и в лето перед походом на Русь. Тогда заключил Болеслав с немцами в Будишине крепкий мир, и отказался император от своих притязаний. Потом даже в войне с Ярославом помогал ему гордый саксонец.
Расширил пределы своих владений Болеслав и на севере, подчинив своей власти поморян, и на востоке, захватив половину Червонной Руси, и на юге, отняв у чехов Моравию, а у угров – Словакию. Мечтал, конечно, о большем, о Киеве, но там случилась беда. Проклятый Святополк предал его и стал ночами убивать его шляхтичей. До сих пор, вспоминая о том времени, гневно стискивает Болеслав кулаки. Эх, не разгадал он зятя, поверил, что будет тот всецело ходить в его воле, а оказался Святополк коварным кознодеем и убийцей! И Володарь этот – зачем, зачем он тогда поручил ему сторожить Предславу?!
В последние годы часто хворал Болеслав, и враги пользовались его болезнью. Чехи заняли Брно и Оломоуц, венгры вернули себе Пожонь. И ещё этот щенок Позвизд осмелился отобрать у него Свиноград – большой город на Волыни, славный своими косторезами и сапожниками! А до того ходили русские князья на Вислу, повоевали Дрогичин и аж до Бреста-Куявского дошли! Тоже, мстители! Да что понимают мальчишки сии, Позвизд и Станислав! Ужели не видят, что создаёт он единую славянскую державу, Великую Славонию, и что походы их для него – комариные укусы, не более. Вот поправится он, получит, наконец, из рук папского легата золотую корону и призовёт под своё знамя добрых рыцарей со всей Европы. И тогда повторит он поход на Русь, выгонит Позвизда со Станиславом с княжеских столов, протянет руку Мстиславу Тмутараканскому, а Ярослава загонит в новгородские болота. Пусть сидит там и квакает, как лягушка, в бессильной злобе! Вон как тогда, на Буге, гнали его шляхтичи новгородцев и в хвост и в гриву! Эх, если б не Святополк!
Показавшийся на пороге Казимир отвлёк князя от размышлений.
– А, явился! – Болеслав грозно насупился. – Стало быть, упустил княгиню! Ещё и сам в лапы богемцам угодил!
– Светлый государь, там у неё один евнух… – пробормотал, бледнея, сотник. – Такого силача вовек не видывал! Всех наших враз уложил.
– Что?! Евнух?! – внезапно разгневался Болеслав. – И ты, рыцарь, воин, с евнухом управиться не сумел?! И смеешь ещё оправдываться тут?! Ты! Ты!
Он не сдержался и саданул что было силы Казимира кулаком в висок. Сотник охнул, обмяк и замертво рухнул на пол.
– Сопляк! – презрительно процедил Болеслав. – Эй, дворецкий! Вели вынести его отсюда и закопать под стеной. Большего он не стоит!
Князь круто повернулся на каблуках и вышел из палаты. Спустился в гридню, где располагались верные шляхтичи. Многих из них Болеслав сам возвёл в рыцарское звание и наделил землёй. Это отборные люди его войска. Вообще, он немало сделал для того, чтобы сплотить Польшу, чтобы сделать её сильной и могучей. Раньше, при покойном родителе, власть князя ограничивал совет двенадцати вельмож. По сути, он управлял страной и навязывал князю свою волю. Болеслав же хотел быть самостоятельным и независимым от шляхты государем. Любезностью и гостеприимством ему удалось прибрать совет двенадцати к своим рукам. Вельможи и шляхта стали каждодневно приглашаться к княжескому столу, и этого оказалось достаточно, чтобы по возможности устранить их от державных дел. Сумел Болеслав присвоить себе и право суда в Польше, причём суд и наказания сделал он равными и для крестьян, и для рыцарей. Войско же своё Болеслав из сословного постарался превратить в единое. Шляхтичи служили в коннице и доставляли ему всадников в количестве, равном половине общего числа, из горожан составлялась пехота, кметы же обязаны были нести охрану границ. Те же, кто не служил, вносили ежегодно запасы хлеба и овса для продовольствия войска, но только в военное время. Для защиты королевства выстроил Болеслав множество замков. Приписанные к замкам кметы составили так называемую маетность замка. Войско возглавлял гетман, замком и волостью вокруг него управлял кастелян. Во всём придерживался Болеслав строгого порядка. Этот внутренний порядок и позволил ему расширить границы Польши. А ещё – именно первые успехи породили в душе его дерзкую мечту о Великой Славонии, в которую продолжал он верить, несмотря на неудачи последних лет. Теперь, когда везли ему в Гнезно золотую корону, он понял, что мечту свою способен, наконец, воплотить в жизнь. Хватило бы только сил.
Глава 57
В гриднице топилась большая печь. Языки огня лизали огромный дубовый кряж. Возле печи расположились – кто на скамье, кто на соломе – молодые шляхтичи. Один из них – вислоусый, в кунтуше с медными пуговицами и лихо заломленной набекрень шапке с пером – с жаром рассказывал, потягивая из оловянной кружки пиво:
– Днесь пришла в Гнезно. Грязная вся, хромая. Как и дошла, откуда и явилась?! И говорит, грядущее ведает.
– Да ведьма какая-нибудь, из лесу выползла! – крикнул из дальнего угла молодой шляхтич Ежи из Тарнува. – Али с шабаша с Лысой горы киевской на метле прилетела! А ты, пан Янась, уши-то и развесил! Да рубанул бы сию нечисть саблей, и весь сказ!
– Так-то оно так, – качнул головой вислоусый. – А всё ж верно обо мне сказала. И что из Поморья я, и что князь наш меня в шляхтичи возвёл, и про Марыську мою не наврала. Думаю, вещая пророчица сия жёнка.
– Может, сведала что о тебе, а потом и молвит, – засомневался другой лях, седой, со шрамом на челе.
– Да нет, пан Збигнев. Слыхал я не раз: есть такие бабы. Дар провидения им даден. Богом или чёртом, не ведаю. Верно, и сия жёнка из них, – возразил полный низкорослый шляхтич, возлежащий на боку на соломе.
Болеслав, тяжелым шагом, неуклюже переваливаясь, как медведь, подошёл к беседующим и остановился перед Янасем.
– О какой такой жёнке речь ведёте, мужи добрые? – вопросил он, щурясь. – Что за пророчица еси?
– Да ты, княже, ся не заботь! – отозвался Ежи из Тарнува. – Так, болтаем от неча деять.
– А всё же? Что за жёнка? – допытывался Болеслав.
– Да приплелась тут одна, невестимо откуда.
