но и ячмень пойдет. Или что местные употребляют в пищу?
Таких амфор требовалось две.
Закрыв люк, Хенельга прикинула, как все это дотащить обратно. Щит быколюдей придется бросить, иначе просто рук не хватит, а копье можно подвязать за спиной. В случае чего, можно и амфорой прикрыться от удара.
Три сосуда и небольшая скатка парусины – вес огромный. Хенельга уже хотела позвать Эгрегия, чтобы помог дотащить, но тот сам напомнил о себе. В стену с глухим стуком ударил камень, чуть погодя до ушей донесся свист пращи – еще один камень ударил в стену.
Явно не случайный бросок.
Хенельга перехватила копье и выглянула наружу. В огородике у жилого дома стояла женщина из местных. Наряд ее был странным на взгляд Хенельги, отличался от того, что она видела в Гирции и тем более в Поллиэтии.
Больше всего наряд женщины напоминал тот, к которому привыкла сама Хенельга – свободная туника, штаны и широкий пояс. Могла бы сойти за жительницу Побережья, если бы не темный цвет кожи. Словно обгорела на солнце.
Женщина с сомнением смотрела на дверь сарая. Та была закрыта, но что-то смущало женщину.
Чужаков она пока не замечала, но колебалась между решением позвать мужчин на помощь и самой посмотреть, что происходит. Хенельга избавила ее от этого выбора, взяв копье, она вышла наружу.
– Зла не причиню, – сказала она на языке данаев. – Но не уходи и не кричи.
Женщина не поменялась в лице, словно изваяние глядела на чужестранку. Внешность и наряд этой грабительницы выглядел необычно, хотя женщина не подавала виду.
– Я только пополняла припасы для себя и товарищей.
Быстрый взгляд в сторону, но женщина не могла заметить Эгрегия.
– Я возьму припасы, и мы уйдем. Оставим на берегу, что нам не требуется. Как оплату.
Возможно, это вполне устраивало женщину. Выбора у нее все равно нет, а проверить утверждение чужестранки она не могла. Потому просто кивнула.
Хенельга закрепила копье за спиной, на мгновение скрылась в сарае, где подхватила вещи и бросилась к оврагу. Эгрегий встал в полный рост, держа пращу на вытянутой руке, снаряд находился в петельке. Просто демонстрация. И этого хватило.
Вернувшись к лодке, они быстро загрузились, побросали на берег приготовленные заранее вещицы и скрылись. Погони за ними не устраивали, рыбаки без необходимости не рискуют. Море и так каждодневно испытывает их.
– Думаешь, им хватит этих щитов и луков? – спросила Хенельга.
– Оружие всегда в цене.
Хенельга кивнула. Ни она, ни Эгрегий не любили стрелять из луков. Не потому что брезговали, как данаи. У каждого было излюбленное оружие. Вот с копьями они бы точно не расстались. Даже меч не настолько ценное приобретение.
Они перевели дух. Это небольшое приключение заставило сердце биться быстрее, чем недавняя схватка с быколюдьми.
– Уйдем южнее, там подыщем рощицу. Я все ж планирую мачту установить. Молодец, что взяла парусину.
– Если не парус, так на одежду используем.
– Это точно.
Расковыряв пробки, Хенельга убедилась, что в чиненных амфорах было зерно. Продолговатая зерновка, сжатая с боков, серого цвета. Хенельга с сомнением глядела на зерно в амфоре, но Эгрегий сказал, что в Гирции подобное выращивают. Обычно в предгорьях на корм скоту.
– А людям в неурожайный год пойдет. Мы же сойдем за голодных? – он улыбнулся.
– Отощали жуть, все мышцы читаются. Как пособие лекарям.
В третьем амфоре было масло. Не лучшего качества, больше годящееся для питания ламп, чем людей. Многие хозяева дают подобное масло рабам.
– Мой хозяин до такого не унижался. Считал, что экономить на такой мелочи, абсурдно!
– Он добрый.
– Скорее практичный. Хотя Виал мог бы сказать, что его теории не очень.
– Но ведь действовало? Вы не сбегали.
– Но крали, как и все. Ладно, что было, то уж не изменить.
Масло все же было удачным приобретением. А лучшего тут не раздобыть. Удивительно уже то, что оно сыскалось у варваров. Это импортный товар, даже в Саганисе нельзя найти маслин.
Хенельга спросила, чем же питались в Скирте. Именно таким маслом, что неудивительно, или покупали варварское, которое делают из молока. На вкус и запах оно еще хуже, но можно привыкнуть.
Данаи подобное масло считают отвратительным. В Гирции к нему относятся спокойнее. Наверное по той причине, что в этой стране больше скота, а значит, больше молока и продуктов из него.
– Столько живу там, а такого не знал до прошлого лета, – покачал головой Эгрегий.
– Я тоже не задумывалась. Мы пользовались рыбьим маслом. Вытапливали его, использовали.
– Гирцийцы тож подобное используют.
– Соус?
Эгрегий кивнул, но не только соус из ферментированных рыб гирцийцы используют. Они вообще употребляют все, что попадается под руку. Практичный народ, вот потому они с таким рвением взбираются на вершину славы.
Рассуждать о чужом народе намного проще, чем думать о себе. К тому же долгая дорога на север вымотала Эгрегия и Хенельгу. Они уже скучали по зеленым холмам Гирции.
Путь на юг был долгим, хотя и быстрее, чем по суше.
– Хитрые течения, – ругался Эгрегий.
Хенельга соглашалась с ним, хотя понимала, что на их скорость влияет скорее собственная неопытность. Встречный ветер, сильные течения прижимали лодку к западному берегу. Что нежелательно, ведь на берегу много поселений.
Иногда удавалось укрыться от внимания рыбаков. Иногда чужестранцев замечали. Пока встречались варвары, которых не слишком заботило, откуда взялись чужаки. Данаи были иными. Двое в лодке, которая скорее сама идет на юг, чем подчиняется рулевому веслу, выглядели легкой добычей.
После пары камней и разбитых лбов, желающих поживиться становилось меньше. Эгрегию все чаще приходилось сторожить горизонт, а Хенельге грести. Такое распределение выглядело не очень честным, просто некого позвать на помощь.
Пополнять снаряды приходилось, приставая к берегу. Все равно ночь путники проводили не в море. Хотя седые волны выглядели безопасней, чем твердая с виду земля. Виал научил их оценивать риски, зато с мореходным делом не успел познакомить. Всего лишь год прошел, только треть
