— Бора-Бора, вот куда мы отправимся.
Зарек снова поставил точку в ее словах настоящим поцелуем.
Ну, о-о-очень долгим.
Глава 15
Ашерон открыл дверь в маленькую, чрезмерно узкую клетку, в которой содержали Танатоса.
Часть него хотела крови этого существа за жизнь Бьерна, которую Танатос отнял, и за тех людей, которых он также ранил. Но больше всего, он хотел возмездия за Сими и ее приобретенный страх.
Хотя с другой стороны, Эш понимал, почему Танатос взбесился.
Он сам обладал частичкой невменяемости. Именно она поддерживала в нем жизнь последние одиннадцать тысяч лет.
Когда Ашерон вошел, Танатос поднял свое бледное изможденное лицо на него.
— Кто ты такой?
Эш отступил в сторону, чтобы внешний свет мог падать на бедного мужчину, распластавшегося на полу.
— Просто зови меня — последний шанс. Я здесь, чтобы одарить тебя покоем, младший брат.
— Ты убьешь меня?
Ашерон покачал головой, наклонился и вытащил свой кинжал из ножен, которые находились на поясе у Танатоса. Он поднес его и стал рассматривать древнюю гравировку, которая покрывала лезвие. Как и все атлантские кинжалы, этот ничем не отличался и был витиеватой формы от рукояти до самого кончика. Крестовина эфеса была из чистого золота, а в центре инкрустирована огромным рубином.
Этот кинжал принадлежал роду бессмертных, которые были больше мифом, чем былью. Такое сокровище было просто бесценным. В руках не того человека это оружие могло сотворить большее, чем просто ранить Сими. Оно могло уничтожить весь мир.
Волна ярости накрыла его. Временами, было очень сложно сдержаться и не убить Артемиду.
Однако это было не его дело. Нравилось ему или нет, Ашерон был здесь, чтобы защитить богиню, от ее же собственной глупости.
Эш призвал свои атлантские силы и воспользовался ими, чтобы обратить кинжал в ничто.
Никто и никогда больше не ранит Сими.
И никто не разрушит мир. По крайней мере, не тогда, когда он сам охраняет его.
Ашерон протянул руку Танатосу.
— Вставай, Калликс. У меня есть для тебя кое-какой предложение.
— Откуда ты знаешь мое имя?
Эш подождал, пока он не примет его руку, после поднял его на ноги и ответил на вопрос.
— Я знаю все о тебе и очень сожалею о твоей потере. Но еще больше мне жаль, что я не смог предотвратить этого.
— Это были силы Танатоса, не так ли? — тихо проговорил он. — Другой Танатос убил мою жену, а не Зарек.
Эш кивнул. Все эти столетия он пытался стереть ему воспоминания, но Артемида каждый раз возвращала память Апполиту для того, чтобы превратить его в своего слугу.
— У людей есть старая пословица. Абсолютное могущество разрушает все до основания.
— Нет, — прошептал Калликс. — Это делает возмездие.
Ашерон был рад видеть в этом Апполите хоть каплю здравомыслия, даже, несмотря на то, что его изгнали в этот ад под землей.
— Ты говорил, что у тебя есть, что мне предложить? — спросил Калликс, сомневающимся голосом.
— Я выторговал тебе сделку, по которой тебя могут отправить на Поля Элизиума, где ты сможешь обрести вечный покой, или же я могу поместить тебя в Цинциннати, штат Огайо. Ты будешь жив, а возраст будет тем же, что и сейчас.
Калликс нахмурился.
— Что за Цинциннати, штат Огайо?
— Это милый городок в стране, которая называется Америка.
— И с чего бы мне хотеть оказаться там?
— Потому что в Огайском Государственном университете есть одна студентка-второкурсница, специализирующаяся по танцевальной дисциплине, с которой, по-моему, ты бы очень захотел встретиться.
Ашерон раскрыл руку и показал ему изображение девушки. Она была просто очаровательной, с длинными белокурыми волосами и огромными голубыми глазами, и стояла после занятий в кругу друзей.
— Дирс, — выдохнул Калликс ее имя, надломившимся голосом.
— Вообще-то, теперь ее зовут Аллисон Грант. И она обычная женщина.
В глазах Калликса была нестерпимая мука, когда он встретился взглядом с Эшем.
— Но, я-то Апполит, который подохнет через несколько лет.
Ашерон едва заметно покачал головой.
— Если ты выберешь жизнь с ней, то тоже станешь человеком. Ты ничего не будешь помнить о том, что когда-то был Калликсом или Танатосом. В твоем мире не будет места таким понятиям, как Даймон или Апполит. Никаких Темных Охотников или древних богов. Ты и представления не будешь иметь обо всем этом.
— Тогда, как же я отыщу ее, если не буду знать, кто я такой?
Эш сомкнул руку, и изображение Дирс испарилось.
— Я все устрою так, что ты непременно с ней встретишься. Клянусь. Ты сам станешь там студентом.
— А семья?
— Ты будешь сиротой, чей богатый дядя Эш умер и сделал тебя наследником своего состояния. На протяжении жизни вы не будете ни в чем нуждаться.
Губы Апполита задрожали.
— И ты сделаешь это для меня даже после того, как я убил одного из твоих людей?
У Ашерона заходили желваки от одного упоминания о Бьерне.
— Прощение — это лучшая часть доблести.
— А я всегда думал, что «осмотрительность».
Эш покачал головой.
— С осмотрительностью все просто. А вот найти мужество для того, чтобы простить себя и окружающих, вот это действительно сложно.
Калликс обдумывал услышанное несколько минут.
— А ты мудрый человек.
Ашерон почти улыбнулся от такого заявления.
— Да не очень. Ну и, что ты решил?
Взгляд Апполита обжег Эша прежде, чем он ответил именно так, как и предполагал бог.
— А тут и выбирать-то не надо. Какой же рай может меня ждать без Дирс? Я хочу отправиться в Цинциннати.
— Я так и думал.
Отступив назад, Ашерон выполнил его желание.
Оставшись в одиночестве в клетке Танатоса, Эш осмотрел темные сырые стены и стал бороться со своими собственными демонами. Артемида не имела никакого права приговаривать Калликса к такому.
Когда-нибудь она получит по заслугам.
Но сперва, у него была веская причина, чтобы навестить Диониса. В следующий раз, когда Бог Виноделия захочет натравить одного из любимцев Артемиды на его Темных Охотников, он прежде дважды подумает.
Ему также нужно было позаботиться еще о нескольких людях. Существовала небольшая причина, по которой Ашерону необходимо было стереть у Джесса, Сайры и Оруженосцев информацию о метке Артемиды.
Без сомнений и с Зареком следовало поступить также, но он и так уже нанес ему достаточный вред.
Зарек никому не расскажет, более того, у него сейчас были вещи гораздо важнее.
К тому же, если все повернется в то русло, которого Ашерон так боялся, то Охотник выяснит гораздо больше интересных вещей о нем и Темных Охотниках, чем какой-то секрет метки.
Артемида сидела в одиночестве на своем троне и играла с подушками. Ашерон уже отсутствовал очень продолжительное время, и богиня начала беспокоиться.
Эш не мог покинуть Олимп, но мог выкинуть что-нибудь другое…
Нечто, что принесет ей огромные неприятности с Зевсом, если он о чем-нибудь узнает.
Возможно, она сглупила, дав ему один полдень свободы на своей горе.
Когда богиня была уже готова отправиться на его поиски, дверь в ее храм распахнулась. Она улыбнулась, увидев, как входит Эш.
Ее Ашерон был просто неотразим.
Его длинные белокурые волосы ниспадали на плечи, а черные кожаные штаны облегали тело, которое было создано для греха. Для наслаждения.
Следом за ним двери захлопнулись.
Разгорячившись, Артемида поднялась в сладостном ожидании. Она узнала это неистовое выражение глаз Эша. Они были полны дикого настоящего голода.
Желание сгустило кровь в ее венах, когда она неожиданно почувствовала влагу между своих ног.
Вот такого Ашерона богиня любила больше всего.
Хищника. Того, кто берет все, что ему захочется без всяких вопросов.
Его одежда растворилась, когда он приблизился к ней. Позже то же самое случилось и с ее.
Артемида затряслась от значительности его сил, по сравнению с которыми ее возможности выглядели более чем скромно.
