Я ненадолго отвлеклась, представляя себе Гленна в оранжевой робе и радуясь этому, а потом поцеловала Калеба в переносицу.
– Могу почти гарантировать, что не стану.
– И никаких секретов.
– Знаешь ли, правило действительно для обеих сторон, – сухо обронила я.
– Никаких секретов, – повторил он.
– Никаких секретов, – пообещала я.
– Отлично, тогда я могу дать тебе его. – Он открыл маленькую черную бархатную коробочку и показал мне кольцо из платины с одним большим камнем. Ободок кольца украшал какой-то орнамент. То есть сначала я подумала, что это орнамент, но, приглядевшись...
– Это что, кролики? – поинтересовалась я, косясь на гравировку.
– Только один с этой стороны, – ответил Калеб, показывая поближе вторую сторону, где я рассмотрела стилизованного волка, бегущего по кольцу. – Я почитал немного. Ты знала, что кролики могут выжить почти в любом климате? В пустыне, в тундре, в лесу. И в большинстве культур они являются символами обновления, ведь ты можешь на них положиться: каждую весну непременно появится целое поколение новых маленьких кроликов.
– Не думаю, что мне нравятся такие подробности, Калеб, переходи к делу.
Он продолжил, как если бы я не перебивала его проповедь о природе.
– Так что сначала я называл тебя кроликом, потому что ты все время сбегала, и это было нехорошо с моей стороны. Но еще ты легко приспосабливаешься к новой обстановке, находчива, встаешь даже после сильных ударов и продолжаешь бороться. Обновление, Тина. Новое начало.
– Я поняла. Только часть про плодовитость опусти, когда будешь семье пересказывать историю, как делал мне предложение, ладно?
Калеб усмехнулся и постарался закрепить успех и добиться своего в еще одном пожелании:
– Боюсь, мне придется настаивать на совместном принятии душа в неограниченных количествах и субботах голышом.
– Да с тобой каждый день недели – голышом.
– Просто побалуй меня, женщина.
– Завтраки голышом по субботам, – выдвинула я встречное предложение. Он застонал. – Мне же иногда может понадобиться пойти на работу или по делам!
– Люблю тебя, – сказал он и поцеловал в невредимый уголок рта.
Я потянула Калеба за рукав и медленно отодвинулась, чтобы он мог уместиться на узкой больничной кровати рядом со мной.
– Я тебя тоже люблю, поэтому хочу предложить еще и второй завтрак по воскресеньям тоже голышом.
Калеб осторожно обнял меня и выдохнул мне в волосы:
– Ты лучшая пара, какую только можно пожелать.
– Я стараюсь.
Глава 16
В Долину приезжают очередные посетители, и никого из них мы не лишаем сознания
Я сидела на крыльце нашего дома и потягивала чай, а почти нежный мартовский ветер обдувал мои щеки.
Что Грейси добавила в чай, я не знала и предпочитала не спрашивать, но смесь оказалась приятной, успокаивающей и помогала расслабиться в конце тяжелого дня. Я все еще работала над тем, чтобы мои нервы пришли в состояние «без паники». Когда кто-то называл меня Тиной, требовалось несколько секунд на осознание, что говорят со мной и ответить. Пройдет еще немало времени, прежде чем я смогу заходить в комнату, не проверив, какие из нее есть выходы. И у меня всегда будут трудности с тем, чтобы сидеть спиной к двери. Однако я медленно, но верно начала принимать тот факт, что бывший больше не может мне навредить, а моя жизнь снова принадлежит мне.
Так же я согласилась на беседы психотерапевтом, работавшим за пределами Портленда. Саманта Фаррадей с удовольствием проводила консультации по скайпу, и мы сконцентрировались на узконаправленных дискуссиях с темой «травма», поскольку мой опыт она посчитала «затянувшимся» из-за того, что я сбежала и пряталась. Мне нравилась Саманта, она не переносила чепуху, чушь, рационалистические обоснования, так что оказалось такой, как мне нужно.
Калеб поддерживал все мои начинания, особенно если думал, что они помогут мне с радостью принять мысль о свадьбе в ближайший год. Что касается меня, я бы согласилась на метку-укус в любой момент, но Калеб хотел убедиться, что я действительно готова. Я же была абсолютно уверена и совсем не боялась. Я знала, где и с кем проведу всю оставшуюся жизнь.
Я стояла на крыльце и смотрела, как солнце садится за край долины. Калеб ушел со стаей в дозор и должен был вернуться с минуты на минуту. У меня наконец-то появился дом, который могла назвать своим, где чувствовала себя в безопасности, где меня любили. Некоторое время еще потребуется на выправление всех документов, тогда можно узаконить нашу совместную жизнь с Калебом навсегда. Из-за виртуальных выходок Глена на мне числилось множество долгов и уголовных обвинений, с которыми еще нужно разобраться. Не говоря уже о том, что я все еще официально замужем.
Но в долине все знали, что я пара Калеба. Я стала частью стаи, частью целого. Пока мы с Калебом не думали о детях, хотя оба знали, что когда-то они у нас появятся. Мы собирались отдаться на волю случая и однажды получить чудесный сюрприз.
Черный внедорожник с тонированными стеклами проехал вниз по Главной улице и сразу привлек внимание моих соседей. Несколько мужчин наблюдали за машиной, когда она подъехала к клинике и, кажется, остановилась. Я изумленно выгнула брови.
У нас здесь нечасто появлялись незнакомцы, услуги клиники за пределами долины точно не рекламировались, поэтому маловероятно, что заехал случайный пациент. Я сунула руку в карман, уверяясь, что особенная сверкающая баночка перцового спрея, подаренная Мо, все еще на месте.
Высокая, стройная женщина с рыжими волосами и бледной кожей вышла из машины. Ошеломительно красивая, эдакая рыжая Грейс Келли в темном пальто-бушлате и свитере с воротником «хомут» светло-зеленого цвета. Водитель, вышедший за ней следом, не дотягивал до такой элегантности. С темно-русыми взлохмаченными волосами, он так же был высок, худ и бледен и производил впечатление человека, всегда готового пошутить. В ярких глазах мелькали смешливые искорки, но, казалось, что его чувство юмора весьма специфическое, так что я запустила руку уже в другой карман, чтобы поберечь бумажник. Мужчина надел поношенные джинсы и толстовку с надписью «От холода аж соски торчат!»
Женщина понаблюдала за моими расширяющимися от удивления глазами, затем проследила за взглядом до наряда своего спутника и вздохнула:
– Черт возьми, Дик! Я же просила тебя не надевать эту кофту! Она отвратительна!
