проведенное семь лет назад. Когда она приобрела известность как дизайнер, Силия открыла свой собственный бизнес, и ей звонили из журнала как одной из самых талантливых, непохожих на других дизайнеров.
Журнал напечатал ее биографию, согласно которой она была дочерью Мартина и Кэтлин Келлогов. Дрю заметила: Силия скрыла, что была их приемной дочерью. Она выросла в Санта-Барбаре. Прочитав дальше, Дрю нашла ту информацию, которую искала. Сразу после того, как Силия переехала в восточную часть Америки, чтобы поступить в Институт Технологии Моды, семья Келлогов переехала в Неаполь, штат Флорида.
Нетрудно было найти их телефон в справочнике. Дрю записала его в свой блокнот. Она полагала, что еще не пришло время им звонить.
«Они, несомненно, будут отрицать, что Лиза Бартон — их приемная дочь, — размышляла Дрю. — Теперь нужно сделать компьютерную фотографию Лизы, а потом решить, следует ли делиться моими подозрениями с Джефом Макингсли. Если я не ошибаюсь, то Малютка Лиз Борден не только вернулась, но, очень вероятно, плохо владеет собой и убивает. Ее адвокат сказал, что не удивится, если она однажды вернется и вышибет мозги Тэду Картрайту. Мне нужно узнать, кто такой Зак. Если она начинала раскачиваться в горести от его имени, когда содержалась под арестом, это значит, что она в чем-то его винила».
51
Когда мне представляли Тэда Картрайта, я была уверена, что при виде меня в нем что-то шевельнулось. Он не мог оторвать взгляда от моего лица, и я уверена, что, глядя на меня, он видел мою маму. Я знала, что почему-то в этот вечер я была очень сильно похожа на нее.
— Очень приятно познакомиться, миссис Нолан, — сказал он.
Его голос был резким — звучным, властным, уверенным, тем же самым голосом, который перерос в неприятную презрительную насмешку, когда он толкнул мою маму на меня.
С тех пор на протяжении двадцати четырех лет у меня в ушах звучит его голос всякий раз, когда я пытаюсь выбросить его из памяти; его голос всплывает в памяти, когда я отчаянно пытаюсь восстановить последние слова, которые они с мамой кричали друг другу перед тем, как я вошла.
И все эти годы мои последние слова, обращенные к нему, эхом отдавались в моей душе:
— Отпусти мамочку!
Я подняла на него взгляд. Я не коснулась его протянутой руки, но мне также не хотелось совершать грубого поступка, который мог бы показаться подозрительным.
Я пробормотала:
— Как поживаете?
И повернулась к Алексу. Алекс, не зная, что происходит, сделал то, что делает большинство людей, когда возникает неловкая пауза. Он затеял вежливую беседу, принялся рассказывать мне, что Тэд также является членом Клуба Пипэка и что они встретились случайно.
Конечно, Марселла Уильямс не могла уехать, даже не попробовав разузнать, почему я прикладываю платок к глазам.
— Силия, могу я что-нибудь сделать для вас? — спросила она.
— Может быть, для начала не совать нос не в свое дело, — сказала я.
Сочувствующая улыбка Марселлы застыла на ее лице. Прежде чем она смогла что-нибудь сказать, Тэд взял ее за руку и увлек за собой.
Я посмотрела на Алекса и увидела огорчение на его лице.
— Силия, с чего все это? У тебя не было никакого повода для грубости.
— А мне кажется, повод был, — сказала я. — Мы разговаривали между собой. Эта женщина видела, что я чем-то расстроена, но все же у нее не хватило терпения выяснить, почему я расстроена. А что касается мистера Картрайта, то мы с тобой видели велеречивое интервью, которое у него взяли репортеры для газет. Он заново разворошил старую сенсационную историю про наш дом, в котором тебе хочется жить.
— Силия, я прочитал то, что он сказал в интервью, — возразил Алекс. — Он ответил на несколько вопросов, которые ему задал репортер, вот и все. Я едва знаю Картрайта, но у него хорошая репутация в клубе. Я думаю, что Марселла искренне пыталась помочь. Боже мой, она отвезла тебя домой вчера, когда узнала, что у меня проблемы со временем.
Ты сказал мне, что Зак видел тебя! — мамин голос, как эхо, прозвучал у меня в ушах.
Я была уверена: она произнесла это в ту ночь. Голос Тэда только подтвердил те отрывочные воспоминания, которые всплывали у меня в сознании всю прошлую неделю. Мама произнесла имя Зака, а теперь у меня есть еще несколько слов:
— Ты сказал мне, что Зак видел тебя!
Что делал Тэд, когда Зак его увидел?
И затем я произнесла вслух:
— О нет.
— Силия, что с тобой? Ты бледна как привидение.
Слова матери, вероятно, означали следующее. В день своей смерти отец уехал вперед один, без Зака, а затем ошибся с выбором маршрута. По крайней мере, такую историю рассказал Зак мне и всем остальным. Но Зак также хвастался, что они с Тэдом Картрайтом были давними друзьями. Ездил ли Картрайт теми же тропами в тот день? Мог ли он иметь какое-нибудь отношение к происшествию с моим отцом? Видел ли это Зак?
— Силия, что случилось? — настойчиво спросил Алекс.
Я буквально почувствовала, как кровь отливает от моего лица, и начала быстро придумывать правдоподобное объяснение. По крайней мере, я могла рассказать Алексу полуправду.
— Перед тем как Марселла подошла, я собиралась сказать тебе, что говорила с мамой, — сказала я. — Она говорит, что отец плохо себя чувствует.
— Прогрессирует болезнь Альцгеймера?
Я кивнула.
— Ах, Силия, я очень сочувствую. Можем мы чем-нибудь помочь?
Это «мы» было так приятно слышать.
— Я сказала, чтобы Кэтлин немедленно наняла сиделку, — ответила я. — Я сказала ей, что оплачу.
— Позволь мне сделать это.
Я покачала головой и поблагодарила его.
— В этом нет необходимости, но мне приятно твое стремление помочь.
— Силия, ты должна знать, что я готов подарить тебе весь мир, если ты примешь его.
Он дотянулся до меня через стол, взял мои руки и сплел свои пальцы с моими.
— Я лишь
