обещание «разобраться с этой бандой» и обнадежило меня, и напугало. Если они перестанут задавать мне вопросы, это будет хорошо. Но если нет, и я откажусь на них отвечать, я знала, что стану их главной подозреваемой. Когда я целовала Алекса, я прошептала:
— Заставь их оставить меня в покое.
— Положись на меня, — мрачно ответил он.
У меня была назначена встреча с Бенджамином Флетчером. Если я скажу ему, что я — Лиза, то он будет обязан хранить это в тайне в соответствии с правом адвоката не разглашать сведения, полученные от клиента. Возможно, он как раз человек, который поможет мне не пострадать при следствии, если рассказать ему правду. Я сказала себе, что дождусь встречи с ним наедине и тогда приму решение.
Я отвезла Джека в школу в восемь пятнадцать. Возможности пойти в кафетерий сегодня утром никакой не было, тем более что там меня мог подкарауливать детектив Уолш. Вместо кафетерия я пошла за церковь, к кладбищу. Я хотел посетить могилы отца и матери, но боялась, что меня могут заметить, и это вызовет любопытство. Но поблизости никого не было, поэтому я дошла до могил, где родители покоились рядом.
Памятник был простенький, с орнаментом из листьев в форме рамки на отшлифованной мраморной плите, на которой была выгравирована надпись: «Любовь вечна». Также на памятнике были выгравированы имена, даты рождения и смерти родителей. На протяжении поколений множество моих родственников было похоронено в разных уголках кладбища. Когда же умер отец, мама купила этот участок и поставила памятник. Я отчетливо помню похороны отца. Мне было семь лет, я была одета в белое платье, и у меня в руках была роза с длинным стеблем, которую мне сказали положить на гроб. Я понимала, что папа умер, но мне почему-то не хотелось плакать. Я была сосредоточена на самой себе и старалась не замечать молитвы священника и шепот окружающих.
Мне казалось, что я мысленно пытаюсь приблизиться к папе, услышать его голос, стараюсь взять его за руку, чтобы заставить остаться с нами.
Мама стойко держалась во время отпевания и на кладбище.
Но, когда все собравшиеся положили цветы на гроб, она расплакалась:
— Я не могу без мужа! Не могу…
Мама упала на колени, рыдая в отчаянии.
Если память не подводит меня и я помню все правильно, Тэд Картрайт бросился к ней, чтобы ее поддержать.
Я верю, что любовь вечна, и, когда я стояла на кладбище, я молилась за родителей и взывала к ним:
— Помогите мне. Пожалуйста, помогите. Помогите мне все это выдержать… Научите меня… Я не знаю, что делать.
Офис Бенджамина Флетчера находился в Честере, в двадцати минутах езды от Мендхема. Моя встреча с ним была назначена на девять часов. Я поехала туда прямо после кладбища, припарковала машину и зашла в продуктовый магазин, расположенный за углом дома, в котором находился офис, выпить кофе и перекусить.
В прозрачном морозном воздухе ясно ощущался привкус осени. На мне был вязаный свитер и светло-коричневая шаль. Я мерзла последние несколько дней, даже на солнце, и мне было тепло и комфортно в свитере. Я чувствовала, что яркий свитер придает бодрость лицу, на котором были написаны озабоченность и подавленность.
Без одной минуты девять я поднималась по лестнице на второй этаж в офис Бенджамина Флетчера. Я вошла в маленькую приемную, где стоял потертый стол, за которым должна была сидеть секретарша, если таковая вообще была нанята на работу. Стены давно нуждались в покраске. Деревянные полы были унылы и покрыты царапинами. Два маленьких виниловых кресла стояли у стены напротив стола. На маленьком столике между ними лежали как попало сваленные в груду журналы с загнутыми уголками страниц.
— Должно быть, вы Силия Нолан, — послышался крик откуда-то из глубины офиса.
От одного этого голоса мои ладони вспотели. Я была уверена, что я совершила ошибку, придя сюда. Я хотела повернуться и бежать прочь вниз по лестнице.
Но было слишком поздно. Гигантская фигура этого человека заполняла дверной проем, его рука потянулась ко мне, его улыбка была такой же безрадостной и широкой, какой я увидела ее впервые много лет назад, когда я встретила его, и он сказал:
— Итак, это та самая маленькая девочка с большими неприятностями?
Почему я не вспомнила этого раньше? Он вышел мне навстречу, взял мою руку и сказал:
— Всегда рад помочь симпатичной леди, попавшей в беду. Прошу за мной.
Мне не оставалось ничего другого, как следовать за ним в загроможденную комнату, служившую ему личным офисом. Он уселся за стол: его широкие бедра выдавались из-за подлокотников, бусинки пота выступили на лице, несмотря на то, что окно было открыто. Я думаю, что его рубашка была свежей, когда он надел ее утром, но с закатанными рукавами и двумя расстегнутыми верхними пуговицами он выглядел таким, каким я его и считала — отставной адвокат, занимающийся частной практикой ради того, чтобы было куда ходить.
Но глупым он не был. Я поняла это в ту минуту, когда неохотно села на стул, предложенный мне, и он начал говорить.
— Силия Нолан, проживающая по Олд-Милл-лейн в Мендхеме, — сказал он. — Вы назвали очень интересный адрес.
Когда я договаривалась о встрече, я назвала ему лишь свое имя и номер телефона, ничего больше.
— Да, это так, — подтвердила я. — Именно поэтому я здесь.
— Я все про вас прочитал. Ваш муж купил этот дом для вас, чтобы сделать сюрприз. Ну и сюрприз! Ваш муж мало понимает ход мыслей женщины. Потом вы переезжаете, в доме совершено хулиганство, а еще через пару дней вы случайно находите труп женщины, которая продала вам дом. Слишком много всего происходит в вашей жизни. Ну, хорошо… А как вы узнали обо мне и почему вы здесь?
Не успела я ответить, как он поднял руку.
— Мы еще не договорились о гонораре. Я беру три с половиной доллара в час, плюс расходы, и прошу десять тысяч долларов в качестве предварительного гонорара до того, как вы скажете: «Помогите мне, адвокат, ибо я согрешила».
Не говоря ни слова, я вынула чековую
