чувствуя себя как никогда глупо.
Как разговаривать с драконом после вчерашней размолвки, я не представляла. С одной стороны мне импонировала его честность, хоть и запоздалая. С другой… Роль инкубатора в какой-нибудь драконьей пещере со всеми удобствами меня тоже не прельщала.
Прошлой ночью мне так и не удалось заснуть. Я сама себе удивилась, когда осознала, насколько изменилось моё отношение к дракону за последние недели. От резкого неприятия перешла к симпатии и даже этого не заметила. Не желала замечать его промашки в роли потерявшего память бедолаги и даже сама придумывала объяснения этим промашкам, как влюблённая малолетка.
Достаточно было вспомнить об этом, как меня снова передёрнуло от злости на собственную глупость. И меня тут же опять осторожно, но крепко подхватили под локоть.
— Ещё несколько метров, ваша светлость.
— Вижу, — я выдернула руку, избегая взгляда незваного помощника.
Дракон не задержался возле меня ни на секунду дольше необходимого. Мгновение, и вот уже впереди опять мелькает его спина.
«Горный козёл… — прошипела я себе под нос. — Горный, потому что скачет по этим буеракам как сайгак, а козёл, потому что дракон!»
Я злилась и одновременно с этим чувствовала какую-то тоску глубоко в груди. Такого со мной еще не случалось. Хотелось и треснуть дракона чем-нибудь тяжёлым, и снова почувствовать его руку на своём локте.
И в то же время я понимала, что если Розье узнает правду, он уже никогда не оставит меня в покое. А я… А я никогда не смогу поверить ему до конца. Ведь клялся же он, что мифическая Окрыляющая никогда не узнает, что он её не любит. Значит, и мне в случае необходимости попробует задурить голову. А сам так и будет любить другую. Или не любить никого. Кто их знает, этих ящеров, что у них в голове.
Мне этого хватило, чтобы раз и навсегда вычеркнуть Розье из списка возможных претендентов на место в моём сердце.
— Вершина, ваша светлость, — Розье протягивал мне руку с небольшого валуна.
Я на мгновение заколебалась, но ругнувшись, всё же вложила пальцы в горячую мужскую ладонь. Уступ был крутым, а свалиться с холма, покорённого с таким трудом, я не хотела даже назло дракону.
Мужчина одним рывком поднял меня в воздух и, перехватив за талию, буквально поставил на каменистую площадку вершины.
— Что вы себе… — я попыталась возмутиться, но он уже выпустил меня и шагнул назад.
А я осталась стоять в центре каменного круга, гадая, померещился мне мимолётный поцелуй на тыльной стороне запястья, или чёртов дракон действительно потерял остатки скромности.
В ту же секунду с соседней вершины к раскинувшемуся внизу лагерю рванулись обмотанные горящей паклей стрелы. Огонь казался бледным отблеском в ярких лучах солнца, но занявшуюся почти мгновенно крышу сарая с порталом не заметить было невозможно.
«Ах, да… Платье же», — вспомнила я, когда очередной порыв ветра рванул алую юбку, закручивая тяжёлую ткань вокруг моих ног. Нижними юбками я как обычно побрезговала.
— Ну, наконец-то, — хрипло сказал королевский представитель, остановившись рядом со мной. — Некоторые слишком серьёзно относятся к соблюдению всех норм закона. Я вполне мог бы подождать вас у подножья. А вы бы мне после всё рассказали. Вы же аристократка. Неужели вы стали бы лгать королю в моём лице?
— Разумеется, не стала бы, — хмыкнула я. — Но зачем пересказы, когда вы можете всё увидеть сами. Гордитесь, господин Лоз. Вашими глазами на мерзавцев смотрит сейчас сам король!
— Было бы чем гордиться… Гордости много, а денег — пшик, — проворчал Лоз и, бросив на меня опасливый взгляд, добавил, — я слишком мелок для такой чести, ваша светлость.
— На мой взгляд, вы выглядите очень представительно, — усмехнулась я, покосившись на далеко не мелкое брюхо собеседника. — Что же касается денег, то неужели вы думаете, что я не отблагодарю вас за вашу неоценимую помощь?
Господин Лоз сразу повеселел, достал откуда-то свиток бумаги и чернильницу и с куда большим интересом уставился на разворачивающееся внизу побоище. А посмотреть было на что. Бандиты порскнули из длинного сруба, служившего им жильём, в разные стороны. Но куда бы они ни сунулись, везде их встречали острые мечи и стрелы моих воинов.
Всё закончилось за четверть часа. Оставшихся в живых мерзавцев согнали в центр лагеря. Кто-то из воинов взобрался на крышу барака, откуда выгнали еще двух разбойников, понадеявшихся отсидеться, и прикрепил к коньку мой штандарт. Это тоже было знаком. Знаком, что всё кончено, и я могу спускаться. Рудник снова в полной мере стал моим.
— А это что ещё? — удивлённо сказала я, ни к кому не обращаясь.
— Ну, что ещё? — королевский представитель неохотно вернулся ко мне.
— Смотрите, — я указала рукой в нужном направлении.
Из-под навеса, который я приняла за временный склад для инвентаря или что-то в этом роде, воины выводили спотыкающихся людей в лохмотьях. Даже сюда на вершину ветер доносил лязг цепей.
— Это неслыханно! Вы только посмотрите! Рабы! — воскликнул Лоз, опять выхватив из-за пояса свой свиток и походную чернильницу. — Признаться, когда вы рассказывали мне об этом, госпожа баронесса, я вам не поверил. Списал всё на женскую впечатлительность и фантазию.
Он с бешеной скоростью застрочил по бумаге, не обращая внимания на то и дело появлявшиеся кляксы.
Я только плечами пожала: поверил, не поверил, какая разница. Главное, что сейчас он всё увидел своими глазами. Позже сможет даже поговорить с несчастными, если захочет. Но что-то мне подсказывало, что этот — не захочет.
Лоз дописал и поклонился в мою сторону:
— Если вы позволите, ваша светлость, то нам надо спускаться. Я должен как можно быстрее написать об этом безобразии и ваших подозрениях насчёт причастности к ним барона Руллона его величеству.
— Да, — махнула рукой я. — Идите. Я сейчас.
Высокое голубое небо, куполом застывшее над головой, притягивало взгляд как магнитом. «Как там говорил Розье? Жажда? — задумалась я. — А у меня она тоже есть, раз я Окрыляющая? Надо было спросить у Розье. Глупо… Я даже имени его не знаю…»
А предмет моих размышлений стоял на два шага впереди, почти на самом краю обрыва. Он так подался вперёд, что казалось, еще чуть-чуть, и он полетит вниз.
— Шевалье, — позвала я. — А у вас есть имя?
— У каждого дракона есть имя, — не оборачиваясь отозвался
