— Нет, — возразила она, — сомневаюсь, что сыщики с Боу-стрит говорят по-итальянски.
Шарлотта еще крепче прижала к себе Пиппу, которая спокойно спала у нее на коленях, — она весь день не отпускала девочку от себя. Вздохнув, она посмотрела на Софи.
— Когда это сокровище проснется, не съездить ли нам всем вместе за покупками? Я просто не могу видеть свою студию сегодня. Кроме того, мне надо купить кое-какую одежду побольше размером.
— Побольше? Зачем? — Глаза Софи округлились. — У тебя будет ребенок! — Она вскочила и порывисто обняла Шарлотту. — Когда?
— Точно не знаю, — с легкой улыбкой ответила Шарлотта. — Видишь ли, у меня было начались месячные, но потом прекратились. А сегодня утром мама сказала, что немножко крови — это обычное явление. Поэтому, полагаю, я на третьем месяце. — Она посмотрела на свою тонкую талию с некоторым сомнением. — Я чувствую себя как всегда.
Софи весело улыбнулась:
— А почему бы и нет? Ты сказала Алексу?
— Нет, потому что я не знала. Я не понимала, что происходит, и потому он думает, что я не беременна. И вот, пожалуйста, я на третьем месяце! Когда он вернется, я, вероятно, буду похожа на корову.
— На самую любимую корову! Алекс будет в восторге. Однажды мы сидели с ним рядом, кажется, на музыкальном вечере. Не знаю, где была ты, и он сказал, что хочет большую семью — четверых или пятерых детей.
— Правда? — обрадовалась Шарлотта.
— О да, — подтвердила Софи. — Он одержим. Только одержимые мужчины хотят детей.
Шарлотта покраснела и едва не спросила Софи, на самом ли деле она считает Алекса одержимым, но ее удержало чувство собственного достоинства. Пиппа потянулась и зевнула. Софи дернула за звонок.
— Ты хочешь взять Пиппу с собой? — спросила она.
— Да.
Софи понимающе улыбнулась: Пиппа была так похожа на своего отца.
— Сначала тебе следует переодеться, — заметила Софи. — У тебя большое мокрое пятно — там, где спала Пиппа.
Глава 17
В эту ночь Шарлотта ходила вокруг кровати, на которой они обычно спали с Алексом, и не сводила глаз со слегка смятых простыней из тонкого полотна. Ее ожидала бесконечная ночь одиночества. Ночь за ночью. Шесть недель, сказал Алекс, или самое долгое — два месяца. Два месяца! Шарлотте хотелось кричать от несправедливости происходящего. К тому времени, когда он вернется, она будет похожа на тыкву, и он не захочет заниматься с ней любовью. Одинокая слеза скатилась по ее носу. Но Шарлотта остановила себя — она не может провести следующие два месяца в рыданиях. Она должна устроить свою жизнь так, чтобы у нее не было ни минуты свободного времени. По вечерам она будет падать в постель от усталости, и у нее не будет сил думать о муже.
Наконец Шарлотта забралась под прохладные простыни. На ней была одна из ее длинных белых ночных рубашек, которые ненавидел Алекс. Думая о рубашках, она вспомнила нетерпеливые руки Алекса, когда он с проклятиями стаскивал с нее ночную рубашку. Шарлотта улыбнулась. Постель с Алексом стала центром ее жизни. Она вспоминала напряженный взгляд его темных глаз, наблюдавших, как она раздевается на ночь; Алекса после фехтования — с взлохмаченными волосами, разгоряченным телом. Шарлотта едва сдержала слезы. Два месяца — не слишком долгий срок. Она закончит портрет Молл.
Вдруг за дверью послышался шум. Шарлотта приподнялась.
— Кто там? — окликнула она.
— О, миледи, простите меня, — послышался из-за двери страдальческий голос.
Шарлотта зажгла стоявшую у постели свечу. Дверь открылась, и в полутьме она увидела закутанную в большой халат няню Пиппы, державшую на руках брыкающуюся, визжащую Пиппу.
— Она неожиданно выбежала из комнаты, — продолжала Кейти. — Простите, что разбудила вас, миледи.
Пиппа издала страшный вопль.
— Пиппа, — обратилась к ней Шарлотта, — что ты делаешь среди ночи? Отпусти ее, — сказала она Кейти.
Пиппа направилась к кровати, шлепая босыми ногами по полу.
— Папа? — спросила она дрожащим голосом. — Где папа?
— О, милая, — со сжавшимся сердцем ответила Шарлотта. — Папа уехал ненадолго, но он вернется.
Пиппа взглянула на нее, не веря ее словам, и села на пол. Она заплакала разрывающими душу слезами снова покинутого младенца.
«Черт! — с возмущением подумала Шарлотта. — Как он мог покинуть ее?» — Она спрыгнула с кровати, вздрогнув, когда ее босые ноги коснулись холодного пола. Кейти тихо стояла в дверях.
Шарлотта наклонилась и приподняла Пиппу.
— Он вернется, малышка, — прошептала она, прижимаясь к мягким волнистым волосам Пиппы. — Помнишь, когда мы вместе ехали в Шотландию, а папа ждал нас там? — Шарлотта выпрямилась, все еще прижимая к себе Пиппу, и подошла к постели.
— Кейти, сегодня я оставлю Пиппу у себя, — внезапно решила она.
Кейти присела и тихо закрыла за собой дверь.
Шарлотта снова легла и положила плачущую Пиппу рядом.
— Пиппа, — шепотом сказана она, — хочешь, я расскажу тебе сказку?
Пиппа ничего не ответила. Но Шарлотта помнила, как сама любила сказки, которые ей в детстве рассказывала няня. И она начала рассказывать о маме-курице и ее трех непослушных маленьких цыплятах. Когда, изображая непослушных цыплят, которые, на свою беду, ушли из дома, Шарлотта стала пищать «пи-пи», она почувствовала, что тельце Пиппы расслабилось, а лежавшая на ее руке голова потяжелела.
Некоторое время Шарлотта лежала, окруженная теплом и темнотой. И кровать больше не казалась ей такой большой и холодной. Пиппа свернулась у нее под боком, а под сердцем с каждой минутой рос ребенок Алекса. Шарлотта улыбнулась. Скоро у нее будет два маленьких цыпленка.
Однажды Шарлотте удалось вытащить Софи на музыкальный вечер. К сожалению, музыкальные вечера устраивались для скучающих и тщеславных. Русские певцы миссис Фелвитсон пели невнятно и монотонно. В комнате сидело много таких же, как она, молодых дам, выслушивающих вялые комплименты от равнодушных к ним щеголей.
— А эти старухи, — с отвращением говорила Софи, — они живут надеждой, что вспыхнет скандал. Нам надо уйти, Шарлотта. Они такие противные, так им хочется устроить скандал. Если в дверь заглянет какой-нибудь распутник и случайно взглянет на кого-нибудь из женщин, они из этого сочинят целую историю.
— Тогда уйдем, — поднимаясь с места, ответила Шарлотта. Но тут она заметила высокого мужчину, который, здороваясь, кланялся миссис Фелвитсон.
— Алекс! — воскликнула она.
Она шагнула к нему, но от потрясения и от того, что она резко встала на ноги, у нее потемнело в глазах. Первый раз в жизни Шарлотта упала в глубокий обморок. К счастью, Софи уже поднялась с места, и, когда Шарлотта внезапно покачнулась, она инстинктивно протянула к ней руки. Через минуту она с недоумением увидела, что сидит на полу, а на коленях у нее лежит голова Шарлотты. Софи взглянула вверх, и в эту минуту Шарлотта открыла глаза.
