Женщины будут ходить по улицам и без юбок и без штанов?
Наташа потупила глаза, я в очередной раз подумал, что Эльза умная дама.
— Что? Наташа только не говори мне, что уже примеряла уличные трусики!
В общем, с трудом отделался очередной прогулкой на пароходике по Сене, и обещанием Наташи, больше ни на что не спорить с этим эротоманом.
Дом Ротшильда, на улице Курсель сравнительно небольшой. Но если что, его, как на Трансвааль, насквозь не прострелишь. Оглядывая дом, прежде чем войти, я прикинул что здесь, если чо, только гранатами. Пулеметы не решают. Видимо, что-то такое читалось по моему лицу. Не успел я толком присмотреться, как рядом оказалось два охранника. С какой целью, мсье, разглядываем частную собственность? Вырубить их не представляло ни малейшего труда. Они подошли вместе, совсем не страховали друг друга… Они не видели во мне угрозу. Мне всегда нравилось удивлять таких придурков. Но сейчас просто назвался, и пояснил, что мне назначено.
Официально предметом встречи было финальное согласование и подписание документов. Но мы оба имели свой интерес. Я хотел убедится, что до сэра Энтони дошло все, что я ему говорил. А его интересовал я. Да и то. Непонятно откуда взявшийся чувак, судя по всему уверенно прогнозирует экономические процессы. Каким-то образом знает места алмазных месторождений. В курсе деликатных финансовых операций американского капитала, и еще много по мелочи.
Так что, если совсем просто, он хотел посмотреть возможно ли сотрудничество? А я размышлял, может продать ему Австралийские алмазы? Сейчас считается, что крупных месторождений в Австралии нет. Месторождения в Аргайле, Эллендейле и Аштоне откроют только в семидесятые.
Мне было очевидно, что сдав англичанам Якутские алмазы я ступил в зыбкую неопределенность. Достаточно ли такое действие для появления альтернативной реальности? Как будут развиваться дальнейшие события?
А продажа информации по Австралии и вовсе усугубит этот процесс. И люди, что сейчас и не думали заниматься добычей, поедут за бриллиантами. Какие это влечет изменения — поди знай. Я хмыкнул про себя. Ведь может кончится тем, что любимые всем миром AC/DC, Bee Gees и Мэл Гибсон вовсе не появятся! Я посмотрел на Ротшильда. Нет. Ты, сэр Энтони, жидомасонствуй себе на здоровье. Но AC/DC, сука, не тронь!
Африканские алмазы, проданные мной ювелирам, на такой детонатор изменений реальности не тянут. Бельгия, при всей симпатии, не та страна, что определяет мировую историю. А вот подтвержденные алмазные прииски в Австралии, могут изменить очень многое. Вплоть, до течения второй мировой на тихоокеанском театре.
Пока готовились документы, Ротшильд за меня взялся. То есть он думал припереть меня к стенке, и добиться признания о финансовом заговоре против него его конкурентов, и примкнувшего меня. Не меньше. А я хмыкнул, и попросил приказать помощникам доставить нам следующие документы. Журнал «Экономист» за апрель. Проспект эмиссии компании «Форд». Полугодовой баланс Швейцарского расчетного банка. Ну и газету «Неу Цюрих Цайтунг» за первый выходной июля.
Зная будущее, очень легко объяснить свое знание. Ты уже знаешь куда смотреть. Просто здесь и сейчас, посмотреть так никому не приходит в голову. Судя по лицу сэра Энтони, он все сразу понял. И, если бы знал великий и могучий, непременно бы сказал что-нибудь эдакое. И пока секретариат готовил документы, он расспрашивал мня об охоте в Африке. Удивился отсутствию трофеев.
— Сэр Энтони! Я проводник. Я стою за спиной детишек и слежу, чтобы они не заигрались. Ведь лев обычно убегает от загонщиков. Бросается на охотника — только когда у него нет выхода. Мне приходится стрелять в голову. А что это за трофей, без головы?
Потом долго обсуждали охоту на куду. Уел аристократа рассказом, что Савва почти в темноте её достал. Пояснил, что это совсем не то же, что стрелять оленей в Пембрукшире. Там можно подкрасться на выстрел. С куду, — лучше залечь за сутки, а лучше дольше.
Секретариат у Ротшильда толковый. Нужную информацию сгруппировали минут за сорок. Для этих времен — почти мгновенно. Даже несмотря на то, что первый этаж дома — по сути офис крупного банкира. С кучей всяческих архивов. Да и необходимости уже не было. Ротшильд просто убедился, что я не ошибся.
— Я надеюсь вы понимаете, Кольцов, что я покупаю информацию по России, не обязательно для добычи?
— Честно говоря, мне нет дела, сэр Энтони. Речь ведь идет о монополии. И это ваше дело как и за сколько вы её обеспечиваете. Что касается меня, скромность — в моих интересах.
— Я намерен рекомендовать Оппенгеймеру переговоры с Россией по этому вопросу. Он знаком с Орджоникидзе, и Литвиновым. У вас, может быть, есть мысли по этому поводу?
— Если говорить, то со Сталиным. Но очень аккуратно. Он обидчив.
— Что вы имеете ввиду?
В очередной раз про себя хмыкнул. Вспомнилось когда-то читаное. Как в ссылке над ним смеялись. Коба опять не снял носки, Коба спит в носках! Товарищи, у Кобы ноги пахнут, как вонючий французский сыр! Конечно, все, кто тогда, в Туруханске, смеялся, в тридцатые были уничтожены. А тогда рябой и маленький Иосиф молчал и мучился дилеммой, что делать? Снять носки, постирать — значит признать поражение; не снимать носки, вонять — значит превращаться во все большего изгоя. Решил не снимать и вонял с мрачностью и упорством ничтожества. Именно этот человек запустил череду ничтожеств у власти в России. Достаточно посмотреть, кого он продвигал. Все эти Ворошиловы, Лысенко, Мехлисы, Ежовы, несть им числа — это все его креатуры. Как беда случилась — никакой от них пользы. Это премьером Англии должен быть человек яркий и ответственный. А у Сталина, прежде всего — послушный, а в идеале — никакой.
— Знаете сэр Энтони. К Сталину нужно идти с готовым предложением. Желательно, оформленным так, чтобы это выглядело его идеей. Тогда шансы высоки. И упаси вас бог, обращаться к кому-то другому. Хотя, в условиях изоляции, все равно торговать алмазами красные смогут только через вас. Так что вы по-любому в выигрыше. А я и не сообразил. А вы, сэр, это мгновенно поняли. Снимаю шляпу.
К моему удивлению, мой комплимент Ротшильду был приятен. Мы еще поговорили около часа. И расстались вполне друг другом довольные.
