прошлой — только в кино.
Мы с Буркой наблюдали за караванами, когда шли к городу вайгальцев. Десятки птиц-верблюдов, вооружённые до зубов найманы на крылатых волках, пешие воины.
Но с этим караваном было иначе.
Никакой военной охраны не нашлось у колдуняк для скромной процессии из дюжины тяжело нагруженных птиц, четырёх городских стражников и круглолицего чиновника в дорогом шёлковом халате, украшенном на груди круглой вышивкой, напоминающей печать.
Мало того, чиновник был вайгальский, а не из народа торговцев!
Значит, это не караван? Но тогда что? Разведмиссия?
Караван потихоньку миновал наше укрытие.
За последней птицей-верблюдом на длинной верёвке тащится человек. Я пригляделся и понял, что это наш пропавший воин — Незур.
Руки у него были связаны за спиной, морда разбита. Но шёл сам, а значит, особенных повреждений не получил.
Мы с Майманом переглянулись, и кусты огласил птичий щебет. Это был сигнал засевшим впереди охотникам не трепать пока тетиву. Незур-то всё-таки наш. Разобраться надо сначала, что он тут делает?
В кустах у реки мы устроились втроём: я, Майман и Айнур. У самой воды залегли за камнями охотники-волки, вооружённые луками, а Чиен возглавлял летучую дюжину, затаившуюся в подлеске.
Птицы подошли к реке и занервничали, требуя воды и привала. Они смешно вытягивали морщинистые шеи, издавали звуки, похожие на блеяние баранов.
То-то в лагере я не слыхал, как они кричат. Вернее слыхал, но думал, что это бузят их четвероногие соседи!
Один из стражников разулся, зашёл в воду, проверяя глубину. Мы знали, что там примерно по пояс, да и то лишь на самой середине. Зато водица ядрёная, с ледника.
Чиновник в халате начал ругаться. Он не хотел лезть в ледяную воду и был уверен, что переходить реку не нужно. А стражник — идиот, которого мама рожала вперёд ногами.
Сказано было не только это, но больше я ничего не расслышал. Непорядок.
Стражники стали о чём-то расспрашивать Незура. Видимо, маленький нелепый караван заблудился.
Басовито закрякал селезень: «Рэб-рэб-рэб-рэб». Ему ответила утка. Это переговаривались волки Маймана.
Я с удовольствием отметил, что уже вполне отличаю утку от селезня. Похвалил себя: «Молодец, Женька. Акклиматизировался. Скоро охотником станешь».
Айнур задёргал головой — он не понимал особого языка своих союзников. Ведь «утки» не просто крякали, а сообщали сейчас ценную информацию.
Лежавший рядом Майман сжалился над командиром, пояснил чуть слышно:
— Сзади пусто. Четыре стражника — четыре стрелы. Можно начинать.
— Давай подползём ближе? — прошептал я. — У них — наш воин. Я хочу знать, куда они его тащат?
Меня одолевали сомнения: если Незур раскололся — то где найманы или хотя бы отряд стражников? А если не раскололся, то зачем связали и морду разбили?
Впереди росла соблазнительно густая трава. Я подался вперёд, но Майман положил мне на плечо тяжёлую руку.
— Подожди ветра, заяц, — шепнул он. — Тогда поползём.
Сначала я нахмурился непонимающе, но потом сообразил. Трава-то высокая, но она будет качаться и выдаст нас, если поползём. А вот пригнёт траву порыв ветра — и можно двигаться под его прикрытием.
Ветра у реки долго ждать не приходится. В пару «порывов» мы с Майманом — то двигаясь, то замирая вместе с ветром — подползли поближе к дороге. И вот тут уже слышно нам стало всё.
— Ты совсем пропил свою голову! — ругался на Незура чиновник. — Ещё и дорогу забыл! Помнишь хоть, была там река?
— Была… ик, — Незур отвечал невнятно — его одолевала икота. — Но и тропа была.
— А брод?
— Брода не было! — воспрянул духом стражник. — Точно не было! Эрликом клянусь!
Я тронул за плечо Маймана, и мы поползли обратно. А потом и Айнуру маякнули, что надо бы ещё отползти и перетереть.
— Похоже, они нас ищут, — сказал я, когда мы углубились в кусты. — Наш заячий лагерь.
— Думаешь, ваш воин специально завёл их к броду? — спросил Айнур. — Чтобы нам удобнее было стрелами тыкать? Верно его пытали…
— Аракой его пытали, — ухмыльнулся Майман. — Сильно пытали. За десять шагов разит!
— Ну, допустим, Незур продал наш яд, а деньги пропил, — кивнул я. — Но что это за странный караван?
— Загадка, — развёл руками Айнур. — Но на переодетых найманов стражники не похожи. Да и маловато их слишком.
— Мочить — и дело с концом! — предложил волчий вожак, Майман, щурясь, как сытый кот. — А там пусть Эрлик разбирается с Тенгри — враги они нам или нет.
— Замочить мы всегда успеем, — не согласился я. — Сначала надо выяснить главное — что у них в мешках?
— А какая разница? — удивился Майман. — Убьём да посмотрим. Не дотерпишь, что ли?
Я покачал головой: что-то мне в этом караване не нравилось.
Нагружены птицы были прилично: ячменная мука, войлок, и какие-то непонятные тюки…
— А что если это из города везут нам провизию и одежду? — предположил я. — Ту, которую обещал патрульный колдун?
— А ваш воин? — не согласился Айнур. — Зачем они связали его и избили?
— Может, проводником взяли? А он ужрался и заблудился? — предположил я.
Майман зевнул. На его лице читалось разочарование. Мол, чего тут обсуждать? Мочить надо.
— Да погоди ты сразу мочить, — улыбнулся я. — Тоньше надо играть. Нам сейчас очень на руку — иметь военный лагерь под самым носом у терия Вердена. Легальный военный лагерь. Чтобы они нас ещё и кормили, и вооружали.
Майман почесал затылок и развёл руками: давай тогда, заяц, сам жги.
Айнур задумался. Идею он оценил: чем бегать по горам от колдунов терия Вердена, гораздо удобнее сидеть у них в слепой зоне, прикрываясь зайцами.
