Но в эту ночь все было иначе. Заискрило, хлопнуло, и из воздуха появилось несколько десятков крошечных полотенец с цветочками. Колдун пробурчал что-то насчет плохой погоды и сделал еще одну попытку. На сей раз он получил холщовые мешки. Теперь и Абернети заворчал — страсти накалялись куда быстрее, чем согревались тела. С третьей попытки колдун сотворил матерчатый балаган в яркую полоску, с подушками для сидения и с ширмочками для переодевания. Бен решил, что на этом надо остановиться.
Путники кое-как устроились внутри и заснули почти все разом. Только Абернети был начеку и лежал носом к выходу — он сомневался, что тролли прекратили погоню. Да Бен ворочался с боку на бок, никак не мог уснуть. Он лежал в темноте и прислушивался к шуму дождя, который барабанил по ткани палатки. Его одолевало чувство неуверенности, с которым он до сих пор успешно боролся. Он видел, как неумолимо бежит время. И срок придет скорее, чем ему хочется. И тогда Марк — или какое-нибудь другое зло — явится по его душу, и он не сможет защитить себя. Тогда ему придется прибегнуть к помощи медальона, чтобы спастись, — не важно, присягнут ему или нет. И какой выбор тогда он сделает? Как он поступит, когда его жизнь будет в настоящей опасности — не перед баронами, пытавшимися поколотить его, и не перед троллями, засунувшими его в загон, но перед чудовищем, способным отнять его жизнь только силой мысли? Он знал, что одно из таких чудовищ совсем близко. Ночная Мгла где-то рядом.
Бен заставил себя задуматься о ведьме Бездонной Пропасти. Раньше он не позволял себе делать это — так ему было легче. Он знал, что должен идти к ней. Но не мог не думать о том, как это опасно. Ночная Мгла до смерти страшила его спутников, так, как никто, кроме Марка. Наверное, Бен снова пытался отхватить больше, чем мог прожевать; может быть, он навлекал на своих друзей куда большую беду, чем раньше, когда они оказались в лапах скальных троллей. Бен задумчиво прикусил губу. Он не мог допустить этого. На сей раз выручать будет некому. Он должен быть более осторожным, он должен предпринять что-то, чтобы защитить своих друзей от всех напастей.
Особенно Ивицу, подумал он. Он посмотрел туда, где лежала девушка, пытаясь различить в темноте очертания ее тела. В эту ночь она не стала деревцем и не пустила корни. Очевидно, делала это нечасто. Бен с удивлением обнаружил, что такая мысль об Ивице почти не пугает его. Наверное, необычность ее превращения поначалу сильно поразила его, а сейчас он свыкся с этим.
Он досадливо улыбнулся. «У тебя, Холидей, на уме одно лишь желание — спасти свою шкуру, поэтому ты готов смириться даже с русалкой. Черт бы тебя побрал!»
Постепенно его дыхание стало ровным, и веки сомкнулись. Бену не хотелось, чтобы девушка отстала от него. Если бы только она была чуть менее порывистой. Ее поведение заставляло его чувствовать себя ответственным за нее, а этого ему не хотелось. Но зато, конечно, хотелось ей. Она воспринимала все, как ребенок — их судьба, видите ли, заключена в сплетении лоз над брачным ложем, а их жизни воссоединились после случайной встречи на каком-то диковинном озере. Она ожидала, что Бен даст ей то, что он не был готов пока дать никому.
Его мысли путались, и упрямство постепенно смягчалось. Возможно, все дело вовсе не в ней, может быть, все дело в нем. А может, на самом деле у него просто не было того, что ей нужно. Наверное, он растерял все хорошее, когда погибла Энни. Ему не хотелось признаваться в этом, но это было похоже на правду.
Бен с удивлением обнаружил, что его глаза наполнились слезами. Он тихо отер их, радуясь, что никто не видит его слабости.
Потом он разрешил своим мыслям бродить в беспорядке и провалился в сон.
***
Бен проснулся рано, когда первые лучи солнца робко пробивались на западе сквозь пелену тумана. Все его спутники тоже пробудились. Они расправляли онемевшие от сырости и холода конечности и отчаянно зевали — ночь была слишком короткой. Дождь кончился, и только с деревьев продолжали скатываться капли. Бен выбрался из балагана и пробрался сквозь густой подлесок к ручейку, выбегавшему из скал. Он склонился, чтобы зачерпнуть воды ладонями, и тут из кустов вдруг высунулись две рожицы, похожие на мордочки хорьков.
Облившись ледяной водой, Бен отпрянул и удивленно охнул.
— О могучий великий король! — торопливо поприветствовал его писклявый голосок.
— Величайший великий повелитель! — подхватил второй голос.
Это были Щелчок и Пьянчужка. Бен пришел в себя, с трудом поборов искушение надавать пинков обоим гномам, и принялся ждать, пока они выберутся из своего укрытия. Кыш-гномы выглядели еще более растрепанными, чем обычно. Одежда изодралась в клочья, шерсть слиплась от дождя. Они казались еще более грязными, чем обычно, — если, конечно, такое возможно.
Кыш-гномы подковыляли к Бену, не сводя с него подобострастных взглядов.
— Мы чудом спаслись от скальных троллей. Ваше Величество, — стал оправдываться Щелчок.
— Нас преследовали дотемна, а потом мы долго искали вас — не могли понять, куда вы делись, — разъяснил Пьянчужка.
— Мы боялись, что вас опять схватили, — сказал Щелчок.
— Боялись, что вам не удалось бежать, — подтвердил Пьянчужка.
— Но мы отыскали ваши следы и шли по ним, — продолжал Щелчок.
— Мы видим плохо, но нюх у нас отличный, — похвастался Пьянчужка.
Бен беспомощно развел руками.
— Стоило ли утруждать себя? — спросил он, опускаясь на колени, чтобы заглянуть им в глаза. — Почему вы не отправились по домам с вашими сородичами?
— Ох, нет, великий король! Только не это! — воскликнул Щелчок.
— Никогда, Ваше Величество! — возмущенно заявил Пьянчужка.
— Мы поклялись служить вам, если вы поможете освободить наш народ, — объяснил Щелчок.
— Мы дали слово, — поддакнул Пьянчужка.
— Вы выполнили свое обещание, Ваше Величество, — сказал Щелчок.
— А теперь мы собираемся сдержать наше слово, — уверенно закончил Пьянчужка.
Бен недоверчиво уставился на гномов. Уж чего-чего, а изъявления верноподданнических чувств он от этой парочки не ожидал. Да и не очень желал. Щелчок и Пьянчужка могли скорее стать источником беспокойства, чем помощниками.
Он едва не сказал это вслух, но уловил решительность во взглядах подслеповатых глазок гномов. Он напомнил себе, что они были первыми, кто принес присягу новому заземельскому королю, — первыми и пока единственными. Не правильно было бы отказываться от их помощи, если они выказывают рвение услужить.
Бен медленно поднялся; гномы задрали головы.
— Мы направляемся к Бездонной Пропасти, — сообщил он. — Я собираюсь встретиться с ведьмой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
