В Понтарлье они приехали, когда заходящее солнце окрасило в красный цвет дома пограничного городка, приютившегося в начале ущелья, по обе стороны которого красовались замки. Гору с левой стороны венчала суровая крепость Жу, вознесшая свои непобедимые стены на высоту тысячи метров. На склоне горы справа виднелся форт Лармон, менее впечатляющий, но не менее грозный, нависая над шоссе и железной дорогой, стремившейся к озерам и мирным равнинам Французской Швейцарии.
Стоило нашим путешественникам миновать город, как можно было считать, что они добрались до места. За поворотом, опершись на гору в окружении темных елей, возможно, самых высоких во Франции, стоял крепкий дом, чье трехсотлетие собирались отпраздновать с большим размахом. Смотрел он на пологий склон с красивым парком и мерцающее внизу синее озеро.
Усадьба носила название Шато-Водре, но ее красивый старинный дом был не единственным, украшавшим гористые пейзажи Франш-Конте. Здесь строили прочные дома, сочетая соразмерность с основательностью, без которой не проживешь в этом климате. Самом суровом во Франции. Дом профессора отличало строгое изящество начала «Великого века»[40]: розовый кирпич, золотистый камень, высокая, сделанная словно бы из коричневого бархата крыша, благородный фронтон над фасадом с лестницей, ступени которой вели в парк, разбитый в лучших традициях Ленотра с чудесным видом на озеро у подножия горы.
Автомобиль уже ехал по главной аллее, затененной раскидистыми дубами, и вскоре остановился на лужайке, уставленной кадками с апельсиновыми деревьями, которые только что вынесли из оранжереи, где они зимовали.
– Вот жилище, а вот и семья, – Лотарь, с которым они встретились в баре возле почты, как и договаривались, и который показывал им дорогу, обвел рукой дом и стоящую на крыльце женскую фигуру. – Рекомендую, моя сестра Клотильда.
Насколько монументален был профессор, настолько хрупка, скромна и застенчива оказалась его сестра. Однако и у нее были свои особенности. Водре-Шомар предупредил своих гостей, что сестра болтлива, как сорока, хоть и кротка, тиха и мухи не обидит. Говорит она в основном сама с собой, как часто случается с людьми, которые долго жили в одиночестве. Брата своего она почитала без меры, считала светочем учености, светилом мировой величины. Профессор над этим посмеивался, но был весьма польщен.
Воплощение доброты, великолепная хозяйка, мадемуазель Клотильда обожала принимать гостей, которым ее словоохотливость порой досаждала. Однако Лотарь не делал тайны из недостатка сестры, считая, что, предупредив о нем, он сразу избавляет всех от неловкости.
– У любого недостатка есть свои достоинства, благодаря Клотильде можно сразу узнать ее мнение о госте. А судит она о людях справедливо, так что, я повторяю, с ней удобно.
– А вы никогда не попадали в щекотливое положение из-за такой особенности вашей сестры? – полюбопытствовал Адальбер.
– Она – сама доброта, так что если что и случается, то изредка. Я уже сказал, что ценю недостатки, они помогают нам избавиться от иллюзий и видеть, где бриллиант, а где граненое стекло. Обычно я улаживал последствия ее искренности и прямоты, давая понять, что у нее не все в порядке с головой, но страдал от этого в первую очередь сам. Кому приятно маскировать ложью правдивость близкого человека? К счастью, говорит Клотильда быстро и немного неразборчиво, и это всем на руку. Но могу вас уверить, что она в восторге, принимая таких гостей, как вы, тем более согласившихся почтить ее праздник, к которому она готовится давным-давно.
– Но мы же с ней не знакомы!
– А газеты? Она их просто глотает! Подписана чуть ли не на дюжину, начиная с «Фигаро». Читает все, вплоть до подписи редактора. О вас, так же как и о Морозини, она знает все и пребывает в полном восторге.
Так оно и было. Изящная маленькая брюнетка с седыми нитями в волосах, Клотильда-Маргарита-Мари, была примерно вполовину тоньше своего брата, обладала неиссякаемой энергией и особым даром всеприсутствия, зная, что творится во всех уголках ее большого дома. Домом она правила строго, но втайне питала к слугам почтение, и они исполняли ее распоряжения вдвое быстрее, чем исполняют приказы злобных ворчуний. На самом деле слуги ее обожали. И вот еще ее отличительные черты – светлые прозрачные глаза и маленькая треуголка из черного бархата на пышных волосах.
С бархатной треуголкой она расставалась только к вечеру и заменяла ее гребнем с бриллиантами в испанском стиле. Брат объяснил и эту причуду.
– Клотильда всегда обожала лошадей. Она ездит лучше любого гусара. И у этой треуголки своя особая история. Лет десять тому назад наши друзья, семейная пара, пригласили ее поехать с ними на охоту в Сель-де-Борд, к очень известной и очень грозной герцогине д’Юзес, и там, уж не знаю, с помощью какого акробатического трюка, Клотильде удалось спасти от разъяренного кабана собаку. Она подхватила ее и подняла с земли в самый последний миг, пристроила на седле, отвезла и отдала главному загонщику. Старая герцогиня расчувствовалась, расцеловала ее и подарила треуголку, которую носила сама и с которой редко расставалась. Клотильда сначала хотела держать ее под стеклянным колпаком, как венок новобрачной, но потом решила носить как талисман, приносящий удачу. Можно считать, что это ее корона.
– Мадемуазель Клотильде можно позавидовать, – признала госпожа де Соммьер. – Мне случалось встречаться с герцогиней, и, можете мне поверить, ее симпатии добиться очень трудно.
С чувством блаженства путешественники покинули автомобиль и стали подниматься на просторное крыльцо, где, как королева, ждала их мадемуазель Клотильда в треуголке. Юбер, уже удостоившийся теплой встречи – еще бы! Коллеж де Франс обязывает! – стоял несколько поодаль и наблюдал, как будут встречать «парижан». Признаться, он не ждал, что они будут приняты с такой истовостью. Мадемуазель Клотильда только что не присела в реверансе перед тетушкой Амели.
– Как я счастлива видеть вас у себя, госпожа маркиза! Теперь я понимаю, почему мой брат влюбился в вас! В самом деле…
– Не говори глупостей, Клотильда, пожалуйста! – оборвал ее брат, покраснев, как кумач.
Но сестра ничуть не смутилась.
– А что особенного я сказала? Это же чистая правда. Я знаю много молоденьких, которые совсем не так хороши собой! А это, я думаю, мадемуазель дю План-Крепен! Ты говорил, Лотарь, что она – настоящий кладезь знаний, а вот что у нее золотистые глаза, не сказал, а это очень редкий цвет. Князь Морозини, я не ошиблась? Всемирно известный эксперт, владеющий тайнами всех драгоценностей.
– К несчастью, это я, мадам. (Обращением «мадам» Альдо воспользовался из особой почтительности, чтобы иметь возможность поцеловать протянутую ему руку, так как девушкам рук не целовали.) Чем дольше я живу, тем чаще убеждаюсь, что мне еще учиться и учиться. Мой друг Адальбер…
