Читаем без скачивания Попутный ветер - Татьяна Лыткина

Сейчас, оставшись один среди ребят, Михаил в полной мере ощутил, насколько тяжело было с ними Сергею, и как же выматывалась Лиэлл за эти последние месяцы. Нет, внешне ничего не изменилось, но барьер при общении чувствовал даже он, человек, для которого эмоции и чувства были делом второстепенным. Он делал свою работу, поддерживал разговоры и отчаянно завидовал Пашке с Федором, которые сохранили те отношения, которые были между ними раньше. Если еще до Сьенны он просто удивлялся, как быстро и прочно подружились эти два, в общем-то, разных человека, то теперь он удивлялся другому — как они смогли найти друг друга сквозь ту стену, что оградила их от прошлого. И почему эта стена по-прежнему стоит между ними и остальным миром.

Виктор тоже остался почти прежним, только чувствовалось, что ему не хватает того, что составляло смысл его жизни вне работы — Вари с сыном. И снова мысли перескакивали на Сережу. Как-то они встретятся? Желание увидеть «сына полка» было острее, чем тогда, когда Лиэлл нашла его в Москве и сообщила, что Сережа ждет их в Риме. Тогда Сергей воспринимался как еще один источник информации и шаг к себе, а сейчас у Михаила было ощущение, что он ждет встречи со своим собственным сыном. Как же жаль, что они с Катей не смогли завести ребенка, когда у них была такая возможность!

— Майк, не грусти. Мы уже вышли на трассу, можно отдохнуть, — окликнул его Тео, прерывая размышления.

Михаил коротко улыбнулся, кивнул и поднялся.

— Если я тут не нужен, я могу быть свободен? — негромко спросил он у Виктора.

— Конечно, иди. И вообще, у нас двое суток полета по трассе, мы автопилоту не нужны. Предлагаю всем отдыхать, — поднялся и Сэлдон.

Михаил вышел, не дожидаясь остальных, и, не раздумывая, направился к смотровому куполу. Смотреть там было особо не на что — на трассе обзор закрывался и здесь, и в командном отсеке. Однако была возможность побыть в одиночестве, а в каюту, которую он, по традиции еще со «Скифа», делил с Виктором, сейчас идти совсем не хотелось. В куполе сразу вспомнился вальс, Лиэлл, которая заставила его вспомнить, что когда-то он умел танцевать. Она ведь тогда колебалась, вдруг понял он — выбирала между ним и Пашкой. Выбрала его. Наверное, потому, что лишний раз прикасаться к Павлу было тяжеловато. Оно и понятно. С мрачной обреченностью вспомнилось, что на Земле их ждет Катя. Кэти. И ждет она не его, а все того же Павла. Пола. Да. Ему тоже будет тяжело. Но главное — он здесь. Он все вспомнил. И теперь Лиэлл не одна, он поможет ей и себе заодно.

— Что с тобой происходит, Майк? — окликнул его сзади, заставив вздрогнуть, голос Сэлдона.

Михаил медленно обернулся.

Виктор стоял, прислонившись к стене, смотрел в упор, внимательно. Да, от него всегда трудно было скрывать проблемы. Что сказать?

— Ничего. Перенервничал на Торане, — усмехнулся он в ответ.

— Неправда, — качнул головой Виктор, шагнул вперед, не отрывая от него серьезного взгляда. — Что случилось, когда мы оставили вас в гостинице?

— А с чего ты взял, что вообще что-то случилось? — вопросом на вопрос отвечать нехорошо, но зато не надо думать над нормальным ответом.

— Не знаю, — Сэлдон, наконец, отвел глаза в сторону. — Мне показалось… Показалось, что вы с Лиэлл… Нашли общий язык, что ли… — то, как он не договаривал фразы и колебался перед каждым следующим словом, не укрылось от Михаила.

— Договаривай, — попросил он.

— Скажи, — Виктор решительно снова посмотрел ему в глаза, — скажи, ты что-то вспомнил?

Михаил не отвернулся и глаз не отвел, но долго молча думал. Сэлдон терпеливо ждал, хотя ответ уже знал, конечно. Иначе бы не спрашивал.

— Все, — коротко сказал он, не вдаваясь в подробности.

Виктор сжал губы, на мгновение закрыл глаза, потом неожиданно радостно улыбнулся.

— Это же здорово! — воскликнул он. — Это же значит, что мы это тоже сможем. Как ты думаешь?

На этот раз Михаил не стал сдерживать свои эмоции и, глубоко, с облегчением вздохнув, заулыбался в ответ.

— Во всяком случае, теперь можно с уверенностью сказать, что это реально, командир. Правда, я не думаю, что об этом надо знать кому-то еще, — озабоченно сказал он. — Не все могут воспринять это известие так же, как ты. А мне не хотелось бы чувствовать себя еще более чужим, чем уже чувствую.

— Ты это прекрати, — решительно оборвал его Виктор. — Никто из нас не может быть чужим друг другу. Ни ты, ни я, ни девчонки.

— Ни Сергей, — тихо подсказал Михаил.

Виктор нахмурился, но не стал возражать.

— Ни Сергей, — медленно кивнул он.

— За что ты его так опасаешься? — осторожно спросил Михаил, этот вопрос не давал ему покоя еще до того, как они вернулись на Землю. — Он такой же, как мы.

— Не совсем, — чуть помолчав, откликнулся Виктор. — Он другой, с самого начала был другой. И я… — он запнулся, подбирая слова. — И я не знаю, что за чувства у меня к нему. С одной стороны, он ведь друг, такой же, как вы, и он спас нас всех. Чем больше я думаю, тем более странным мне это кажется. Он ведь никогда не рассказывал, как ему это удалось, хотя я спрашивал… С другой стороны, я чувствую к нему непонятную мне симпатию, которую не может перебить даже то, что он, кажется, нашел подход к Барби, а я так и не смог этого сделать. Меня все это беспокоит, — Виктор снова замолчал и как-то растерянно взглянул на Михаила. — Я не понимаю, что это за чувства, и поэтому просто от него шарахаюсь, пока не разберусь в себе — близко не подойду.

Михаил вдруг понял, о чем говорит собеседник, и почувствовал, что сейчас может впасть в истерику. Смех был уже на подходе, пришлось подавить его усилием воли. Ему это и в голову не приходило! Да, сдвиг в мозгах у них всех произошел колоссальный. Ревновать собственного сына к его матери, а себя подозревать в нетрадиционной ориентации. Да. Это даже не смешно, на самом деле.

— Я тебя успокою, — наконец, смог он ответить, удачно не улыбнувшись. — У Сергея к Барбаре совсем другие чувства. И вообще — у него девушка есть. Так что не бери в голову. А сам просто попробуй с ним поговорить пару раз, вдруг общий язык найдете.

Уже в каюте, слушая ровное дыхание спящего Виктора, Михаил подумал, что на Земле первым делом надо будет переговорить с Сергеем. Теперь Лиэлл должно стать полегче — он был готов взять на себя роль посредника между теми, кто был погружен в темноту без воспоминаний и теми, кто стремился им помочь.

На Земле события тоже не стояли на месте, и, когда они сошли с челнока в Римском Космопорте, их встретили совершенно мрачный Ардорини и до синевы бледный Гео. Лиэлл даже не стала тратить время на приветствия, ограничившись кивком, просто требовательно спросила:

— Что?

— Летим домой, мы все там расскажем, — взял ее под руку Гео. — Не волнуйся, пока ничего страшного, — и повел ее к флипстоянке.

Остальные, притихнув, пошли следом.

— Как сказать, — негромко сказал Ардорини им вслед.

Хотелось крикнуть — ну что еще, мы ведь из такого вернулись, все должно быть нормально! — но Михаил только также тихо спросил у него:

— Что случилось? Что-то дома?

— С Сережей проблемы в Калькутте, — так, чтобы никто больше не слышал, ответил Фрэнк. — Гео оставил его ненадолго, ему нужно было присутствовать в посольстве, а там возникла какая-то ситуация. В общем, Гео лучше расскажет. Он все себе простить не может, что уехал раньше времени, — он говорил серьезно, тревожно, и Михаил чувствовал — не все говорил, есть что-то еще.

— Мы новости смотрели, только там все туманно, — перешел тем временем Ардорини к вопросам. — Что там было после боя? Вы завалили их, говорят?

— Завалили, — кивнул Михаил. Они с Фрэнком и Виктором оказались в одном флиппере, остальные сели вместе в другой аппарат. — А после… Знаешь, мы лучше это потом расскажем. Главное, кто должен жить, все живы.

— А кто не должен? — прищурился Фрэнк.

— Тот, соответственно, нет, — отозвался Виктор с заднего сиденья. — Все нормально. Надо бы вашего Кессини дополнительно отблагодарить потом. Если бы не он, Лиэлл бы точно оттуда не вернулась.

— Да. Надо бы, — отвернулся Фрэнк, и Михаилу бросилось в глаза, как потемнело его лицо.

Они приземлились на минуту позже флиппера Лиэлл, и, когда вышли из аппарата, на стоянке уже никого не было.

— Подождать не могли, — недовольно буркнул Виктор.

— Думаю, Гео уже все рассказал, им не до церемоний, — мрачно предположил Ардорини. — Идемте, мы там будем нужны.

Дальше все завертелось так быстро, что ни Фрэнк, ни Михаил не успели толком отреагировать. Из холла дома с улицы доносился громкий разговор. Вернее, громко говорила только одна женщина, остальные голоса были тише, и слова разобрать было невозможно. Виктор вздрогнул от первых же звуков, да и Михаил напрягся — жесткий, непривычно звонкий голос принадлежал Барбаре.