осознание того, что его больше нет.
— Он был хорошим человеком, — тихо сказал я.
— Лучшим, — согласилась Мэй, и в ее голосе слышалась легкая грусть. — И ты очень на него похож, Питер. Особенно в последнее время.
Ее слова заставили меня задуматься. Действительно, за эти восемь дней я сильно изменился. Не только физически — хотя паучьи способности, конечно, играли свою роль — но и внутренне. Словно обрел какую-то новую уверенность в себе, понимание своего места в мире.
На экране тем временем развивалась романтическая линия. Мэг Райан в роли журналистки из Балтимора случайно слышит радиопередачу с участием персонажа Хэнкса и влюбляется в голос незнакомца. Классический сюжет голливудской романтической комедии — встреча судьбы, препятствия, счастливый финал.
— Хорошее кино, — заметила Мэй, подкладывая под голову маленькую подушку. — Не то что эти боевики с Сильвестром Сталлоне и Арнольдом Шварценеггером. Хотя иногда и их приятно посмотреть.
— Какой твой любимый фильм? — спросил я, понимая, что за все годы жизни с тетей мы не так уж часто обсуждали кинематографические предпочтения.
— «Касабланка», — не задумываясь ответила Мэй. — Хамфри Богарт и Ингрид Бергман. Классика голливудского романтизма. А у тебя?
Я задумался. В прошлой жизни предпочитал научную фантастику и триллеры, но сейчас, в теле подростка девяностых, вкусы казались несколько иными.
— «Индиана Джонс», — сказал я после паузы. — Все три части. Приключения, юмор, харизматичный герой.
— Ах, Харрисон Форд, — мечтательно протянула Мэй. — Красавчик. Жаль, что такие мужчины встречаются только в кино.
Мы рассмеялись, и я почувствовал, как напряжение последних дней постепенно отпускает. Было что-то невероятно умиротворяющее в этой простой домашней сцене — мы с тетей под пледом, мороженое, хороший фильм по телевизору. Никаких суперспособностей, никаких тайных лабораторий, никаких планов стать героем или антигероем. Просто семья, проводящая вечер вместе.
Во время рекламной паузы на экране замелькали типичные ролики середины девяностых. «Кока-Кола» с белыми медведями и слоганом «Always Coca-Cola», «Макдоналдс» с новой линейкой бургеров, реклама пейджеров «Моторола» — «Оставайтесь на связи!». Рекламировали новый альбом Элтона Джона «The Lion King Soundtrack», а автомобильная реклама «Форда» обещала «Качество — это работа номер один».
— Питер, — неожиданно сказала Мэй, — я хочу, чтобы ты знал: ты можешь рассказать мне о чем угодно. Если у тебя есть проблемы, вопросы, если что-то беспокоит... Я всегда буду тебя слушать и поддерживать.
Ее слова прозвучали неожиданно серьезно на фоне легкого вечернего просмотра. Я понял, что Мэй чувствует — я действительно сильно изменился за последнее время, и она беспокоится.
— Спасибо, Мэй. Это много значит для меня, — искренне ответил я. — Просто... взрослею, наверное. Старший класс, планы на поступление в колледж, новые знакомства.
— Девушки? — с хитрой улыбкой спросила она.
— Возможно, — уклончиво ответил я, вспоминая о Фелиции Харди и сегодняшней встрече с Беатрис Коннорс. — Пока еще все неопределенно.
— Главное, будь собой. Правильная девушка полюбит тебя таким, какой ты есть.
Фильм продолжался, и мы погрузились в созерцание. Режиссерская работа Норы Эфрон была действительно мастерской — она сумела создать атмосферу современной сказки, где чудеса случаются в обычной жизни. Операторская работа показывала Сиэтл и Нью-Йорк во всей красе — два города, символизирующих разные стороны американской мечты.
— Какая музыка красивая, — заметила Мэй, когда зазвучала композиция Селин Дион. — Идеально подходит к фильму.
Действительно, саундтрек был подобран великолепно. Романтические баллады, джазовые стандарты, современные хиты — все это создавало идеальное эмоциональное сопровождение к происходящему на экране.
Постепенно я почувствовал, как веки становятся тяжелыми. Теплый плед, мягкий диван, размеренный ритм фильма, присутствие Мэй рядом — все это действовало усыпляюще. Ускоренный метаболизм требовал больше отдыха, чем я думал.
— Устал? — тихо спросила Мэй, заметив, что я начинаю клевать носом.
