class="p1">— Немного, — признался я. — Насыщенный день был.
— Спи, дорогой. Я досмотрю фильм и тоже лягу.
Но вместо того чтобы идти в свою комнату, я просто устроился поудобнее на диване, положив голову на плечо Мэй. Она нежно погладила меня по волосам, как в детстве, когда я болел или просто грустил.
— Мой мальчик, — тихо прошептала она, и в ее голосе слышалась вся материнская нежность мира.
Сознание начало плыть. Я слышал приглушенные голоса актеров, музыку, тихое дыхание Мэй рядом. Где-то на периферии восприятия мелькали мысли о завтрашней встрече с Беатрис, о работе в лаборатории, о команде и новых планах. Но все это казалось далеким и неважным.
В последний момент перед сном я ощутил что-то необычное. Паучьи чувства уловили почти неслышимый звук — скрип половиц в соседней квартире, тихие шаги на лестнице, отдаленный гул автомобилей за окном. Весь дом, вся улица словно жили своей скрытой жизнью, о которой обычные люди даже не подозревали.
Но сейчас это не беспокоило. Наоборот, создавало ощущение безопасности — я знал, что происходит вокруг, контролировал ситуацию. Можно было расслабиться и просто побыть обычным подростком, засыпающим на диване рядом с любимой тетей.
На экране тем временем подходила к кульминации история о любви на расстоянии. Мэг Райан и Том Хэнкс должны были встретиться на вершине Эмпайр-стейт-билдинг — классическая отсылка к «Роману в большом городе» с Кэри Грантом. Голливуд любил такие переклички между фильмами разных эпох.
— Хороший фильм, — сонно пробормотал я, уже наполовину провалившись в дрему.
— Очень хороший, — согласилась Мэй, продолжая гладить меня по волосам. — Спи, дорогой. Завтра новый день.
И я заснул под звуки финальной сцены, под тепло пледа и материнских рук, в безопасности дома, который пах лазаньей и ванильным мороженым. Заснул, забыв на время о суперспособностях и тайных планах, просто позволив себе быть семнадцатилетним парнем, которого любят и о котором заботятся.
Последнее, что я помнил перед полным погружением в сон — тихий голос Мэй, напевающей мелодию из фильма, и ощущение полного покоя. Завтра снова начнется другая жизнь, полная загадок и опасностей. Но сейчас было только это — тепло, уют и любовь.
Глава 10
Проснулся я резко, без переходного состояния между сном и бодрствованием. Паучьи инстинкты сработали как внутренний будильник — около половины третьего ночи. В гостиной тихо работал телевизор, показывая ночные программы, а Мэй мирно спала на диване, укрывшись нашим старым пледом.
Осторожно поднявшись, чтобы не разбудить тетю, я нежно взял ее на руки. Мэй была легкой, почти невесомой, и лишь сонно пробормотала что-то неразборчивое, прижимаясь ближе. Донеся до спальни, я аккуратно уложил ее в кровать и укрыл одеялом. Она улыбнулась во сне и повернулась на бок, обнимая подушку.
Постояв несколько секунд у ее кровати, я тихо вышел из комнаты и направился к себе. Сердце уже начинало биться чаще от предвкушения предстоящего — первый настоящий выход в город в качестве... кого? Героя? Линчевателя? Да какая, к черту, разница. Важно было проверить себя в деле.
В своей комнате я достал спрятанную в шкафу сумку с экипировкой. Черный костюм для мотокросса с защитными накладками, кевларовый бронежилет второго класса защиты, тактические перчатки, армейские берцы и шлем с затемненным визором. Все выглядело профессионально и внушительно — по крайней мере, в зеркале.
Натягивая костюм, я мысленно проверял готовность. Физическая форма — отличная, сила превышает человеческую в десять раз, рефлексы обострены до предела. Паучьи чувства работали исправно — я слышал, как храпит сосед за стеной, чувствовал запах свежеиспеченного хлеба из пекарни за два квартала, ощущал вибрации от проезжающих машин.
Кевларовый жилет плотно облегал торс. Производитель обещал защиту от пистолетных пуль калибра до .44 магнум, но хотелось надеяться, что проверять это на практике не придется. Поверх жилета надел мотокроссовую куртку с жесткими накладками на локтях, плечах и спине. Выглядело это несколько громоздко, но зато надежно.
Тактические перчатки с кевларовыми вставками на костяшках должны были защитить руки и одновременно не мешать точности движений. Берцы со стальными носками завершали образ. В зеркале на меня смотрел кто-то, кого я с трудом узнавал — черная фигура в полной экипировке, лицо скрыто за затемненным визором шлема.
Последним штрихом стал поясной ремень с несколькими карманами. В один я сунул небольшой фонарик, в другой — пластиковые стяжки для связывания преступников, в третий — старый «Кольт 1911», что нашёл под половицей
