матерей, когда мы все вместе ждали окончания уроков, чтобы забрать детей. Эти женщины смеялись и шутили, всячески критикуя своих мужей. Называли лентяями и бездельниками, сетовали на чрезмерную любовь к футболу, ругали за неаккуратность и нечистоплотность. Но при этом в их взглядах читалась нежность. Мне же сказать было нечего. В голову приходило только одно – «муж за мной следит», но я отлично понимала, как это воспринимается со стороны.
Я решила поговорить с Робертом, убедить, что такая холодная, бесчувственная женщина ему не нужна и он заслуживает кого-то получше. Пусть рядом с Робертом будет та, которая сможет любить его и заботиться о нем так же, как он любил и заботился обо мне. И тогда Роберт спросил меня о детях. Если я в принципе не способна на чувства, значит, я и к ним равнодушна? Вопрос, конечно, был глупый. Дети – моя жизнь, и я обожаю их всем сердцем. Неужели он сам не понимает? Тогда Роберт заключил – выходит, я все-таки не бесчувственная. Получается, дело в том, что я не могу любить его? В этом причина? Роберт и сам знал ответ на свой вопрос. Но как я могла признаться, что хочу уйти от него? Нет, я была просто не в состоянии. В конце концов мы обратили разговор в шутку, списав мое настроение на «гормоны». Универсальное объяснение на любой случай – единственное, которое мужчины принимают без вопросов.
Несколько дней мы на эту тему не заговаривали, но потом Роберт неожиданно начал строить планы на нашу следующую поездку. Сказал, что хочет еще раз сходить к маяку на острове Южный Стэк, и поинтересовался, помню ли я, как мы были там в прошлый раз? Я не понимала, на что он намекает, и вдруг вспомнила, как стою на краю скалы, а Роберт рассказывает, что какой-то мужчина покончил с собой, спрыгнув с нее. Роберт еще назвал это место «самым подходящим, чтобы умереть». По коже пробежал холодок, будто в комнату ворвался порыв холодного ветра. Еще несколько недель мы с грехом пополам уживались, но потом Роберт выступил с коронным номером и увез детей. Словами не описать, что мне пришлось пережить, когда я думала, что потеряла их, и все же я почему-то чувствовала себя так, будто сама во всем виновата. Как и следовало ожидать, Роберт сказал полиции, что я знала о его планах, просто совсем о них забыла. Оказалось, это только начало – на этом Роберт не остановился и при каждом удобном случае продолжал ставить под сомнение мою адекватность. Случаи, когда я якобы забыла забрать детей из школы, разговоры с другими матерями, расписание, по которому Роберт отслеживал каждый мой шаг… Причем все это Роберт без малейшего стеснения рассказывал моему врачу, учителям, врачу детей, социальным работникам… Я начала понимать, что, если подам на развод, есть очень большая вероятность, что Роберт получит опеку над детьми, сославшись на мою предполагаемую ненадежность и неуравновешенность. Муж собирал доказательства, и делал это очень хитро. Нарочно загонял меня в угол. Давал понять, что, если уйду от него, детей мне в любом случае не видать. Я угодила в ловушку и чувствовала себя совершенно беспомощной. Все мое наследство вложили в новый дом, а больше своих денег у меня не было. Побег невозможен. Я была совершенно парализована страхом, а потом от бессилия погрузилась в полную апатию. Если раньше меня беспокоило, что Роберт за мной наблюдает, то теперь ощутила себя амебой под микроскопом. Самое странное, что я не всегда видела, как это происходит. Но чувствовала постоянно.
Глава 50
Когда Том вошел в оперативный штаб с двумя чашками кофе, у него в кармане зазвонил мобильный телефон. Бекки сидела, склонившись над столом, темные волосы свисали вниз и закрывали лицо. Но по напряженной позе Том сразу понял – что-то случилось. Бекки кому-то звонила. Том проделал трюки, достойные жонглера, пытаясь одновременно и удержать чашки, и достать из кармана мобильный. Только взглянув на дисплей, понял, что Бекки звонит не кому-то, а ему.
– Бекки, я здесь, – сказал Том, решив не отвечать на звонок.
Бекки вскинула голову. Во взгляде ее читалась тревога.
– Что случилось? – спросил Том, взяв стул и садясь напротив Бекки по другую сторону стола. Потом пододвинул к ней одну из чашек. – Можно подумать, ты привидение увидела.
– Только что звонил владелец паромной компании на Гернси. Они осуществляют пассажирские перевозки, курсируют между Нормандскими островами, ходят и на Олдерни. Этот человек увидел в новостях сюжет, в котором рассказывали о пропаже Оливии и детей, а заодно и об исчезновении мужа.
У Тома сразу возникли дурные предчувствия. Будто прочитав его мысли, Бекки кивнула:
– Сегодня утром Роберт Брукс высадился на Олдерни.
Том тут же вскочил. Черт возьми, все-таки этот тип нашел ее, подумал он. Поспешно проглотив глоток кофе, дал Бекки знак поторапливаться, схватил со стола ключи и мобильный телефон и, развернувшись на каблуках, устремился к двери.
– Собирай вещи, Бекки. Не забудь удостоверение с фотографией. Что делать, решим по дороге.
Том знал, что Бекки не станет тратить время на ненужные вопросы. И точно – она мигом схватила стоявший под столом портфель, открыла и запихнула внутрь пару папок и телефон. Потом, не оглядываясь на констебля, распорядилась:
– Ник, договорись, чтобы нам забронировали места на самолет из Манчестера до Олдерни. Как можно быстрее. Потом позвонишь мне, доложишь о результатах.
В котором часу рейс, они не знали, поэтому на всякий случай пустились бегом. Будет очень обидно, если опоздают всего на несколько минут. Оба не сговариваясь кинулись к машине Тома – ее выбрали только потому, что стояла ближе на парковке. На бегу Том спросил, нет ли новостей от полиции Олдерни.
– И да, и нет. Оливию найти так и не удалось, но если Роберт на острове, значит, она тоже там. Если Оливия где-то остановилась, то в любом случае не в отеле и не в пансионе. Ни описания внешности, ни имена местным ничего не говорят, но Оливия женщина умная – наверняка не забыла о маскировке.
Том был с ней согласен. На месте Оливии он непременно приехал бы на остров заранее, скажем в апреле, и постарался как можно лучше запомниться обитателям Олдерни. А после окончательного побега разумнее всего, наоборот, особо не попадаться на глаза. Ничем не выделяться, изменить детям внешность. Конечно, наличие фотографий поставило бы на затее крест, и Оливия отдавала себе в этом отчет. Иначе зачем она уничтожила их все перед
