– Это генераторная, – горестно сказала Джесс, все еще страдая от боли в суставах пальцев. Она сидела на старом потрепанном чемодане возле узкого окна, слишком узкого, чтобы думать о побеге. – То самое место, куда тебя бросают за то, что ты говоришь слишком решительно.
– Мне показалось, Джесс, что ты действовала куда решительнее, чем говорила. Где ты научилась драться кулаками?
– Нигде я этому не училась, уверяю тебя. Каждый бы набросился на них, окажись он на моем месте. Все имеет предел, и как же мне было удержаться? – Она мрачно усмехнулась. – Ох, ну разве ты не видишь, что они сумасшедшие? Хватают нас, перебрасывают через плечо и волокут в эту мерзкую дыру! Я уж рада, что этот идиот Уильям чуть не сдох от сердечного приступа, волоча мое увесистое тельце.
– Не вижу ничего смешного, Джесс, проворчала Эбби. – Сколько они собираются нас тут держать? Я уже сопрела в этих джинсах. И потом, смотри, солнце уже садится, а ночью здесь сойдутся все на свете бегающие, ползающие и летающие твари.
– Ты же слышала, , что сказал Уильям: они заперли нас, чтобы иметь возможность спокойно принять душ и переодеться. Потом, я думаю, нас призовут на заседание испанской инквизиции.
– Ох, Джесс, – простонала Эбби, найдя еще один старый пыльный чемодан и усаживаясь на него. – Что, к черту, происходит? Мне кажется, что это кошмар, что я вот-вот проснусь и окажусь дома, и все будет как прежде, все будет хорошо. Но этого не происходит, ведь не происходит, нет?
– Нет, не происходит, – тихо отозвалась Джесс. – И во всем, как обычно, виновата я. Скажи мне, Эбби, наверное, это было ужасно, когда он похитил тебя из дома? Я и подумать не могла, что с тобой могут случиться такие неприятности, ты веришь мне? – Она подошла к сестре и положила руку ей на плечо. – Я просто казню себя за то, что впутала тебя во всю эту историю. Он был груб с тобой?
Эбби встала и подошла к узкому оконцу. От гула генератора у нее разболелась голова, да и духота здесь была прямо-таки невыносимой. Но гораздо сильнее, гораздо ужаснее боль в раненом сердце, ведь Оливер так обманул ее. Его обман несоизмерим с ее маленькой ложью. Он мог сказать ей, кто он на самом деле, в те минуты, когда она признавалась ему, кто она. Впрочем, сейчас ей вспомнилось, что несколько раз он пытался что-то сказать, но так и не собрался. Видно, необходимость очистить душу была у него менее настоятельна, чем у нее. Она созналась потому, что любила его, ну а его чувства, его забота о ней были, вероятно, поверхностными, не задевающими глубин его сознания.
– Знаешь, Джесс, я была полной идиоткой, – грустно призналась Эбби. – Вот сейчас я думаю о случившемся и просто не понимаю, как это я могла быть такой слепой. Я сделала все, как ты просила, приготовила ужин и все, что нужно для хорошего приема Уильяма Уэббера. Но он не пришел. Пришел другой человек. – Эбби повернулась и, опершись о стену, закрыла глаза. – Сказал, что он шофер, и у меня не было причин ему не верить. Сказал, что мистер Уэббер не смог прийти, просил передать свои извинения. Принес цветы и коробку шоколадных конфет, ну и… Ну, понимаешь, я почувствовала себя немного неловко, ну и… и…
– И что?
Эбби сделала глубокий вдох, открыла глаза и посмотрела на сестру в начинающих сгущаться сумерках.
– Я предложила ему остаться поужинать… Ну и дальше одно повлекло за собой другое…
– Господи! Эбби! – Джесс резко вскочила на ноги. – Надеюсь, у тебя ничего с ним не было?
– Ох, Джесс, пожалуйста, не осуждай меня, – взмолилась Эбби, снова начиная ходить по грязному помещению. – Знаешь, он такой красивый, обаятельный, и мы так приятно провели вечер, а потом я сказала, что улетаю в Париж, и он предложил отвезти меня в аэропорт, я согласилась, но это было сущей катастрофой, потому что он заехал черт знает куда, а в результате я опоздала на самолет. Тогда он решил отвезти меня к паромной переправе, но опять заблудился, так что в конце концов мы оказались в Кенте, в роскошном особняке Уильяма Уэббера, где работал глухой испанец-садовник, куда потом приходила некая Мелани, сауна и великолепная романтическая кровать с пологом, ну и…
– Постой-ка! Не так быстро! – прервала ее Джесс, взяв за плечи и слегка встряхнув. – Что-то Я ничего из твоего рассказа не пойму. Какой глухой испанец? Какая Мелани в сауне и с кроватью? Вдумайся, что ты мелешь! Начни-ка с самого начала, да поспокойнее. Расскажи все по порядку.
– Нет, Джесс, ты лучше сама объясни мне, что происходит, – прошептала Эбби. – Оливер высказывал такие ужасные подозрения… Я почти ничего не поняла из того, что он говорил. Единственное, о чем я догадывалась, что это как-то связано с программным пакетом, который ты просила меня передать…
– И ты передала?
– Разумеется. А для чего же он тогда приходил?
Джесс со стоном соскользнула вниз, осев на край старого чемодана.
– Ну конечно! Как я могла тебя предупредить, когда и сама еще ничего не знала… Ох, ну и ублюдки! Теперь у них обе копии. Да, лихо они нас околпачили, ничего не скажешь, и игру, и нас обеих при брали к рукам! – Джесс охватила голову руками. Лжецы и предатели они оба. Но они у меня поплатятся, поверь мне, Эбигейл, они у меня за все поплатятся!
– Но в чем… Джесс, объясни мне наконец, в чем тут дело. Пожалуйста, прошу тебя, я ничего не понимаю.
Джесс подняла голову и посмотрела на сестру.
– Эбби, они украли мою игру. – Голос ее прерывался от волнения. – Ты отдала Оливеру Уэбберу одну копию…
– Но я не знала, что он Уэббер, – возразила Эбби. – Он сказал, что он шофер Уильяма Уэббера, и потом, ведь ты сама велела отдать пакет. Я, правда, отдала его не Уильяму Уэбберу, а его шоферу, но какая в сущности разница?
– Да нет, Эбби, я не виню тебя. Я знаю, мы так условились. Но вот чего я никак не предвидела, так это того, что он намеревался украсть идею. Уильям Уэббер обыскал мой номер в Нью-Йорке и украл мою копию, в самом прямом смысле слова украл. Он и не собирался покупать ее. Оба они воры и…
– Джесс! – прервала ее Эбби, которая не могла поверить в это. – Джесс, ты ведь уже убедилась в том, насколько богаты эти двое. Какой черт мог заставить их воровать твою идею? Это просто в голове не укладывается.
Последовало долгое молчание, такое долгое, что Эбби даже испугалась. Нет, что-то здесь не так… Оливер говорил о коварных замыслах и преступных действиях Джесс, называл ее мерзкой интриганкой…
– Ох, Джесс, – вырвалось у Эбби, скажи мне, что ты натворила?
Они обе насторожились, услышав звук отпираемого замка. Джесс быстро подскочила к сестре и, взяв ее за плечи, прошептала:
– Послушай, Эбби! Держись перед этими двумя спокойно и уверенно, но говорить предоставь мне. Ты все равно не поймешь, в чем они будут обвинять нас, так что положись на меня.
