Вся эта история – сплошное недоразумение, и если бы сейчас из-за бананового дерева появился сам Джереми Бидл[21], она бы ни капельки не удивилась. Конечно, Джесс вряд ли подверглась аресту в полном смысле этого слова. Более чем вероятно, что этот Уильям Уэббер просто влюбился в нее по уши, вот и уволок на Карибское море, замыслив нечто вроде свадебного уик-энда и… Ох, видно, я и вправду малость перебрала этого ромового пунша, подумала она, если на ум взбрело такое… Что за дурацкие фантазии в самом деле!.. Еще галлюцинаций не хватало!
Оливер взошел на борт яхты и с непререкаемым авторитетом отдал экипажу какое-то распоряжение. Эбби решила не спешить за ним следом. На борту явно шел спор, сопровождаемый отчаянной жестикуляцией. Оливер казался раздраженным. Такое впечатление, что он не может договориться с командой, члены которой подчас отвечали на его аргументы смехом.
Неторопливо прогуливаясь по молу, Эбби подумала, что солнце, пожалуй, слишком сильно припекает ее ничем не защищенную голову. Она с удовольствием купила бы в Майами соломенную шляпку. Собственно, она даже хотела бы, чтобы Оливер, как и предлагал, купил ей всю необходимую для тропиков экипировку, но гордость не позволила ей согласиться на это. И потом, ей неприятна была сама мысль, что она приобретает вещи по кредитной карточке человека, пусть и богатого, но совершенно ей не знакомого. Нет, чувство собственного достоинства превыше всего.
Но чувство собственного достоинства мало помогает от перегрева на солнцепеке, с горестной иронией заключила она. Ее голубые джинсы слишком плотны и тесны для такого климата, а шелковая рубашка липла к спине, создавая мерзкое ощущение неопрятности, да и на кожу действуя раздражающе… Интересно, сколько он намерен торчать на этой яхте, бросив ее здесь, на берегу?
– Что там у вас? – спросила Эбби, когда он покинул наконец палубу и, подойдя к ней, взял их багаж.
– Кажется, поступило штормовое предупреждение, и экипаж отказывается выйти вморе раньше завтрашнего утра.
– По мне, так это мудрое решение, прокомментировала Эбби.
– Да посмотрите на небо, Эбби, – взвился Оливер, – ни облачка не видно. Просто здесь, на острове, нынче ночью карнавал, вот они и не хотят упустить возможность повеселиться. Пойдемте, поднимемся на борт.
Эбби не понаслышке знала о непредсказуемой тропической погоде, а потому плелась за ним без особый охоты.
– Постойте, подождите минутку, Оливер. Если экипаж не хочет выходить в море, на то наверняка есть основательные причины.
Он удивленно повернулся к ней.
– Вдруг откуда ни возьмись – авторитет по мореплаванию! Вот это да! Вы, наверное, в этом такой же эксперт, как и в компьютерном деле? – саркастически спросил он.
– Ох-ох! И кто это говорит? – отбила она удар. – Это говорит шофер! Ах да, я и забыла, ведь шоферы, как известно, первые специалисты по мореплаванию, особенно те, которые не умеют ориентироваться на суше. Но не забывайте, я работала в пароходных круизах и знаю, как быстро может измениться погода, особенно в тропиках. Полагаю, этим морякам известно, что такое встретиться с тайфуном, – закончила она уже не так уверенно.
Оливер запустил пятерню в свою растрепанную шевелюру.
– Приберегите ваш пыл.
– Приберечь для чего? – спросила она несколько удивленно и, отступив на шаг, стояла теперь, уперев в руки бока.
– Для встречи со своей сообщницей и с Уильямом Уэббером, которому вам придется внятно изложить причины своего обмана, – мрачно сказал он.
Глаза Эбби расширились. Вся ее уверенность вмиг улетучилась.
Я… я не понимаю, что вы имеете в виду, – жалобно прошептала она.
Оливер издал тихий стон, выпустил из рук багаж и обнял ее. Но Эбби сейчас не могла принять его как бы извиняющуюся ласку. Она вырвалась из его объятий.
– Вы все время так делаете, Оливер, сначала взбодрите меня, утешите, а потом снова сбрасываете в провал неизвестности и тревоги. Я понимаю, вы устали, раздражены вызовом босса и тем, что вам приходится возиться со мной, но ведь и я тоже устала. Я уже по горло сыта вашими дикими подозрениями. Джессика вовсе мне не сообщница, и…
– Ох, зря вы это! – внезапно проревел он.
Эбби вздрогнула, но обернулась и с облегчением увидела, что его рев направлен не на нее.
Команда яхты покидала судно.
– Вернитесь на борт! – властно приказал Оливер и побежал к яхте.
– Нет, сэр, – сказал один из членов экипажа, казавшийся старшим. – Я слишком высоко ценю свою работу, чтобы так рисковать. Я уже сказал вам, получено штормовое предупреждение. Мистер Уэббер наверняка не…
– Сейчас я здесь приказываю, и я говорю вам, если…
– А я, сэр, говорю вам, – взбурлил вест-индеец, – ни одна страховая компания в мире не станет, случись что, платить, если мы выйдем в море, несмотря на штормовое предупреждение. Этот бот вам не QE2[22], ему ничего не стоит перевернуться, если мы попадем в шторм. Нет, сэр, как хотите, а я забираю свой экипаж.
– Мой экипаж! Мой, черт возьми! – закричал Оливер. – Если уйдете, считайте, что вы все уволены!
– Оливер! – возмущенно воскликнула Эбби.
Нет, этот шофер действительно берет на себя слишком много.
– В таком случае, сэр, согласен, увольняйте нас.
Старший в экипаже сказал это спокойно, после чего вместе с другими матросами неторопливо направился по причалу к берегу.
– Ну и черт с ними! – раздраженно пробурчал Оливер себе под нос.
– Ох, Оливер, – огорченно проговорила Эбби. – Вы не должны были так делать. Мистер Уэббер придет в бешенство, когда узнает, что вы уволили весь экипаж его яхты. Он этого не поймет…
Оливер, все еще не отошедший от перебранки с экипажем, повернулся к ней и смотрел с каким-то странным непониманием, будто до него не доходил смысл ее слов. Но ярость его пошла на убыль, он смущенно улыбнулся, пожал плечами, снова поднял багаж и ответил:
– Он поймет. Учитывая крайнюю серьезность дела, он предоставил мне cart bIanche[23], так что… – Вдруг Оливер замолчал и взглянул на нее довольно беспомощно. – Ох, Эбигейл, дорогая. Я просто не в силах больше выносить это. Решил ничего не говорить, пока мы не соберемся все вместе, но нет больше сил терпеть, чувствую себя просто больным… Психика не выдерживает. Я должен был бы сказать прежде… Я и собирался… Эбби! Что с вами? С вами все в порядке?
Нет, она не стала бы утверждать, что с ней так уж все в порядке. Голова ее вдруг закружилась, а солнечный свет померк в глазах…
– Ох, дорогая моя, вы совсем зеленая, – откуда-то издалека донесся до нее голос Оливера.
