– Как вы смеете! – взорвалась Джесс, вскакивая на колени. – Я спала, а вы… вы трогали меня и…
– Это вам приснилось, сердце мое. Теперь вставайте, одевайтесь и помните: удовольствие никогда не идет у меня прежде дела, в этом я непреклонен.
С криком ярости и возмущения она бросилась на него, но он оказался проворнее. Ему стоило лишь чуть пошевелить рукой, и она упала поперек кровати, чуть не ударившись лицом о его бедро.
Засмеявшись, он взял ее за подбородок и немного приподнял лицо.
– Ваша настойчивость изумляет меня, дорогая, но вы промахнулись на несколько дюймов.
Она вдруг вскинулась, вцепилась ровными белыми зубками ему в руку и укусила.
Успех! Она услышала, как он замычал от боли, но свет тотчас перевернулся. Вернее, это она перевернулась в воздухе и почувствовала три, четыре, нет, пять звучных шлепков по ягодицам.
Подобного унижения Джесс не испытывала никогда, она вжала лицо в покрывало так сильно, как только могла. Потом зарыдала, била кулаками по постели, и длилось это, как ей казалось, часы, а когда наконец она перекатилась на спину, опустошенная неистовым припадком бессильной ярости, лицо ее горело, глаза распухли от слез, она осипла. В спальне она была одна.
– Ненавижу! Ненавижу! – закричала она, но ничто не отозвалось на этот отчаянный крик.
Позже, немного успокоившись, Джесс оделась и вышла на омытую зноем палубу. Острота обиды немного развеялась, но пережитое унижение далеко не сразу позволило ей подняться с нижней пагубы на верхнюю. Какое-то время она стояла у основания лестницы, пока не успокоилась и не смогла справиться с выражением лица. Наверху было только двое членов команды, но они не осмелились прямо взглянуть на нее, хотя один из них все же бросил на нее взгляд, когда тащил мимо бухту каната. Они все слышали, огорченно подумала Джесс. Они наверняка слышали, как ее унижали, весь мир, должно быть, слышал.
Джесс сощурилась от слепящего солнечного света. Яхта была пришвартована к пристани и почти не покачивалась. Остров абсолютно лишен каких-либо признаков жизни. Взгляд ее остановился на песчаном пляже, таком белом и первобытном, будто на него никогда не ступала нога человека. За пляжем росло такое множество раскидистых пальм, что их массив казался скорее джунглями, чем пальмовой рощей. Редкие пронзительные выкрики длиннохвостых попугаев только подчеркивали царящее здесь безмолвие.
– Итак, вы наконец явились, – услышала она за спиной и, повернувшись, столкнулась лицом к лицу со своим мучителем, с Уильямом Уэббером. – И как раз вовремя. А знаете, Джессика, угрюмость вам совсем не к лицу.
– Послушайте, я должна сказать, что и не думала соблазнять вас. Просто мучительный плотский жар и нервное перенапряжение… Когда рядом никого нет… Вот видите, каждый день вы узнаете обо мне что-нибудь новое.
– Вот именно. Но пусть это впредь послужит вам уроком. Никогда не теряйте бдительности, не судите о жизни по книгам и никогда не забывайте, что цыплят надо считать по…
– Остыньте, Уильям, вы заговорили как ходячий учебник. Что это еще за наставления? Вы любого способны уморить до смерти!
Джесс резко повернулась и пошла от него прочь.
– Куда это вы? – окликнул ее Уильям.
– Прогуляться по берегу. Не торчать же рядом с вами, ожидая, когда вы медленными пытками отнимете у меня последние остатки жизни!
– Да, конечно, гуляйте, но не с пустыми же руками. Заодно захватите на берег пару коробок со льдом вон из той груды. Постарайтесь принести хоть какую-то пользу.
– Я вам, черт побери, не прислуга.
– Теперь придется, Джессика, и я это говорю серьезно. Здесь нет прислуги, чтобы мчаться на любой ваш кивок и призыв, так что вам придется потаскать тяжести или вы помрете с голоду!
– Потеря аппетита – давнишняя моя мечта, – сказала она насмешливо и, проигнорировав коробки со льдом, громоздящиеся на палубе, направилась в сторону трапа.
– Вы что, не слышали, что я сказал? – сердито спросил он.
– Не смешно, – бросила она, не оборачиваясь.
Когда она сошла на берег, ее высокие каблуки тотчас увязли в песке, и тут ей пришлось подумать, что на самом-то деле это очень даже смешно. Экипирована она отнюдь не для прогулок по песчаным тропическим пляжам. Нетерпеливо скинув туфли и забросив их куда подальше, главным образом потому, что это он их купил, она тотчас раскаялась в своем поступке, ибо раскаленный песок обжигал ступни. Но она продолжала ковылять по нему, не зная куда и желая лишь одного: как можно дальше уйти от этого монстра.
Ступив на каменную дорожку, начинавшуюся там, где кончался песок, и пройдя по ней несколько шагов, Джесс опять пожалела о безрассудно выброшенных туфлях, поскольку каменные плитки были еще горячее песка и огнем жгли подошвы. За это унижение она возненавидела его еще сильнее. Силой затащил ее сюда и выставил на посмешище, уж не говоря о том, что она не ведала, что ожидает ее в конце этой желтой раскаленной дорожки, какое адски грязное узилище уготовано ей – раскаленный ли на солнце каменный барак или смрадное подземелье.
– О Господи Боже мой, – простонала она.
И это рай земной, парадиз!
Тропа привела ее к пышно разросшемуся тропическому саду, источающему неземные ароматы и радующему глаз буйством красок. Пурпурные и карминные гибискусы, розовые и белые соцветия олеандра и кремовый жасмин, чего тут только не было! Джесс как зачарованная ступила в аллею жасминов чьи ветви, поддерживаемые жердями, смыкались над головой, образуя благоуханный туннель.
– Эдемский сад, не правда ли? – услышала она за спиной.
Джесс обернулась и увидела Уильяма, волокущего коробки со льдом и провизией.
– Да уж, особенно если знать, какие мрачные сцены здесь разыграются!
И она посторонилась, чтобы он мог пройти со своим громоздким грузом.
– Ну, если они и разыграются, радость моя, то не здесь, не в этом райском саду, проворчал он, проходя мимо нее.
Джесс, поджав губы, последовала за ним.
Но каменного барака в конце жасминового туннеля не оказалось. Ярко-зеленая трава саванн ковром расстилалась перед великолепнейшей деревянной виллой. Кровля, устремленная вверх, напоминала церковную, изысканно вонзаясь острием в чистое лазурное небо. Широкая тенистая веранда обегала вокруг строения. Высокие окна с раскрытыми деревянными ставнями, несколько широких застекленных патио с дверями, ведущими на веранду. Резные павлины, украшающие деревянные стены, и живые попугаи, обычные и длиннохвостые, сидящие на деревьях, наблюдали за вновь прибывшими с большим интересом.
Джесс нерешительно ступила на порог веранды и сразу же уставилась в одно из раскрытых окон. Она увидела великолепную гостиную, изысканно меблированную и декорированную в бело-голубой гамме, с диванами, усеянными синими шелковыми подушечками. Вазы разных стилей с шелестящими папоротниками, растущими в них, придавали комнате вид свежего и прохладного помещения. Мохнатые коврики местного производства терракотовых и кремовых оттенков устилали темные полированные полы, а под самым потолком лениво вращались сингапурские вентиляторы-опахала.
