"Моя беспокойная Красавица. Больше всего я не хочу видеть, как ты страдаешь. Оставайся здесь со мной и будь моей королевой, и я буду воплощать все твои сны."
Лицо и тело под ней переменились, и изменились они в более привычную форму. Элен ахнула и отпрянула. Это был Лукас, который сел и нежно взял ее руки в свои.
"Я могу быть им так часто, как тебе захочется, и тебе не нужно чувствовать себя виноватой, потому что я на самом деле не он," сказал Лукас. Элен почувствовала, как он потянул ее к себе и она не сопротивлялась. Это ведь сон, правда? Она провела руками по его груди и позволила ему поцеловать ее легко, а он продолжал. "Или, я могу быть другим. Может быть, большим. . ."
Элен почувствовала, что губы напротив ее стали более полными и более мягкими, и почувствовала, как голые плечи под ее руками увеличились. Она открыла глаза и увидела Ориона, целующего ее. Отодвинувшись, Элен тревожно задумалась, что Морфей подразумевал под этим. Ведь если он знает ее самые сокровенные сны, почему тогда он превратил Лукаса в Ориона?
Орион толкнул ее на спину, и она не смогла удержаться от смеха, когда он прыгнул на нее с озорной улыбкой. Он был таким забавным, и быть с ним было так несложно. С Лукасом, она могла быть полностью сама собой, но с Орионом она могла быть той, кем была в данный момент. Эта мысль опьяняла.
Орион поднял ее руки над ее головой, прижав собой. Легкомысленное настроение, рассеялось так быстро, как и возникло, и лицо Ориона, стало серьезным.
Элен внезапно поняла последнее предупреждение Лукаса. Она не могла позволить себе быть соблазненной, потому что тогда она никогда не поднимется с постели. Хотя ей и не хотелось, Элен покачала головой, препятствуя тому, чтобы Орион склонился и поцеловал ее. Морфей снова принял свою собственную форму и приподнялся на локтях над ней с мальчишеским вздохом.
“Ты прямотаки вызываешь привыкание”, печально сказала Элен.
Она позволила себе представить, на что это будет похоже, останься она жить навсегда в этом дворце снов с этим богом. Она запустила свои пальцы в его волосы, делая полуночную завесу из его длинных завитков вокруг их лиц, также, как он сделал с ее солнечными светлыми волосами несколько минут назад.
"Но я не могу остаться здесь," сказала она, толкая его обратно и садясь. "Есть слишком много вещей, которых мне нужно добиться в реальном мире."
"Опасных вещей", возразил он с искренней заботой. "Арес ищет тебя в теневых землях".
"А ты знаешь, зачем он ищет меня?"
"Ты сама знаешь, зачем." Тихо рассмеялся Морфей. "Он видит твой прогресс. То что ты делаешь в Подземном мире, изменяя много жизней, в том числе довольно много из них бессмертных. Но хорошо это или плохо, никто не может сказать".
“Как Арес очутился здесь, Морфей? Аид помогает ему сломать Перемирие?” Элен откудато знала, что Морфей будет честен с ней.
"Подземный мир, сухие земли и теневые земли не являются частью Перемирия. Двенадцать олимпийцев не могут отправиться на Землю, и это единственное правило, которому они поклялись следовать. Многие малые боги бродят по Земле по своему желанию, и все боги приходят и уходят отсюда на Олимп и. . . в другие места".
Морфей нахмурился своим мыслям, а затем занялся Элен, снова опрокинул ее на спину и обнял.
“Останься со мной. Я могу охранять тебя здесь в моем царстве, но не за пределами его. Я вижу все сны, ты знаешь, даже сны других богов, и я знаю, что Арес чуть больше, чем животное. Его единственная цель состоит в том, чтобы вызвать столько страдания и разрушения, сколько он сможет, и он очень хочет причинить тебе боль”.
"Он гадкий, я согласна. Но я все равно не могу оставаться здесь и прятаться в твоей постели."
Элен застонала, зная, что, вероятно, позже надерет себе задницу за это. "Независимо от того, насколько это опасно, я должна вернуться."
"Отважная Красавица". Бог сновидений посмотрел на нее с восхищением. "Теперь я еще больше хочу, чтобы ты осталась."
"Будешь ли ты помогать мне, Морфей?" Спросила Элен, поглаживая его блестящие волосы. "Мне нужно вернуться в Подземный мир. Слишком много страданий, слишком долго".
“Я знаю”. Морфей отвел взгляд, рассматривая просьбу Элен. “Это не для меня, говорить, хороши ли твои поиски или плохи, я могу только сказать, что восхищаюсь твоей храбростью, что согласилась взяться за это. Я очень не хочу потерять тебя, но я уважаю твое решение уйти отсюда”.
Зная, что она, возможно, испытывает свою удачу, Элен решила рискнуть и попросить еще об одной услуге.
"Ты знаешь, о какой реке говорила Персефона? О той, из которой я должна взять воду и освободить Фурий?" спросила она. Морфей отклонил голову в сторону, как будто пытался чтото вспомнить.
“Чтото мне подсказывает, что раньше я знал”, с озадаченным хмурым взглядом сказал он. “Но больше нет. Я сожалею, Красавица, но я забыл. Ты должна будешь обнаружить это сама”.
Морфей поцеловал ее в кончик носа и скатился с кровати. Он повернулся, легко поднял ее из скрученных простыней и поставил на прохладную траву с выражением сожаления. Взявшись за руки, они неспешно пошли через его дворец.
Они проходили мимо поразительных комнат, заполненных фантастическими образами сновидений. Элен мельком увидела водопады, которые лились, искрясь всеми существующими цветами; бронированных драконов на куче сокровищ, из их ноздрей, вылетали струи огня и крылатых волшебных людей, танцующими с этими огнями. Но самой захватывающей комнатой была большая, мерцающая пещера, заполненная грудами золотых монет.
Над каждой грудой висел большой цилиндр, невесомо паривший в ночном небе. Цилиндры были сделаны из кирпича, камня или бетона. Некоторым, казалось, было тысяча лет, они были покрыты мхом и разрушались; другие были недавно построенными и выглядели современными. Над одной или двумя были даже ведра висящие на веревках прикрепленных к из днищам, Элен сочла это вульгарным.
“Что это за место?" спросила она в страхе. Пространство казалось, уходило все дальше и дальше —так далеко в темную даль, что она не видела конца.
“Ты когданибудь бросала монету в колодец, чтобы загадать желание?” спросил Морфей. “Все колодцы желаний, прошлые и настоящие, заканчиваются здесь в стране снов. На самом деле это
недоразумение. Я не могу заставить мечты осуществиться в реальной жизни, независимо от того каким количеством денег люди забросают меня. Единственное, что я могу сделать, это дать им яркие видения их самых потаенных желаний в их снах. И пытаюсь сделать их максимально реалистичными.”
"Очень мило с твоей стороны."
“Ну, я бы чувствовал себя не хорошо, если бы брал деньги с людей, не давая им чтото взамен,” сказал он с хитрой улыбкой. “И все это могло бы быть твоим.”
