политике⁈ Винс третий день сопли жуёт, а Пьер этого прощелыгу на дуэль до смерти вызвал!
— Вызвать не значит победить!
— Вот-вот! Сначала пусть докажет, что действительно кишка не тонка убить, а потом выделывается!
— Да ваш Винсент вообще павлин надутый, только хвост распускать и умеет!
— А под хвостом самая обыкновенная куриная жопа!
— А у петуха французского что, куриная жопа какая-то необыкновенная⁈
— Ты на кого тут вообще наехал⁈
— Да лучше уж петух, чем павлин, от павлина даже «кукареку!» не дождёшься!
— Кто крут, тот и прав, и вообще победителей не судят!
— Так он ещё не победил!
— Король умер — да здравствует король!
— Дебилы, блин… Бармен, два «Затмения», мне и вон той красотке в сиреневом…
— Тихо! — рявкнул кто-то. — Раскудахтались… Люциус звонит!
Имя главы студсовета возымело действие — стало тихо.
— Громкую давай, — бросил Пьер.
Его послушались.
На весь клуб раскатилось рычание:
— Пьер Сатин Жан де Грейли! Почему ты ещё не на дуэльной площадке⁈ Юлий Марс ждёт!
— О, мне пора…
Пьер одним глотком допил коктейль, отставил пустой бокал, поднялся со стула. Проходя мимо своего патрона, он протянул руку — взъерошить тому волосы, но Винсент перехватил его запястье и оттолкнул в сторону.
— Ещё раз так сделаешь — я тебе руку сломаю так, что ни одна камера не срастит! — процедил Принц. — Пшёл вон… шакал.
Ничуть не смутившийся де Грейли хохотнул и пошёл к выходу, по пути притормозив возле Снежаны.
— Снежана, мечта моя, готовься, сегодня ты станешь моей…
У Снежки сузились глаза.
— … невестой, — договорил Пьер, хотел было поймать её руку, чтобы поднести к губам, но прочитал в алых глазах свой смертный приговор и улыбнулся.
— Люблю строптивых.
Александре он послал воздушный поцелуй со словами:
— Заглянешь ко мне? Нам есть что обсудить.
И наконец исчез за дверями.
После его ухода в клубе некоторое время было тихо. Потом прерванный звонком Магнуса скандал начал было разгораться снова, но кто-то включил большой экран, на который должна была идти трансляция с полигона, и все снова замолчали, пожирая взглядами дуэльную площадку, на которой должен был разыграться бой.
Винсент заглянул в тотализатор — шли последние минуты, когда можно было отменить или изменить ставку. Как только прозвучит сигнал к атаке — все изменения станут невозможны.
Он ожидал увидеть отток ставок с Юлия и прирост у Пьера, но почему-то картина практически не менялась. Элита на Юлия не ставила, кроме Снежаны, а та свой миллион не трогала. Но её можно было понять, для неё этот миллион — так, карманные расходы.
Отец ничего не жалел для единственной дочери. И ради того, чтобы показать, что жениха она поддерживает, Снежана могла позволить себе потерять эти деньги.
Но почему никто из плебса не отменял своих ставок? Если наёмники всё же выполнили свою работу, то сейчас последний подручный самого неумелого техника должен был знать, что Юлий не победит. И сами наёмники ставок не снимали — или они изначально на Пьера поставили?
Повинуясь смутному побуждению, Винсент взглянул на оставшихся ему верными Яго и Гоззо.
— Я снимаю ставку, — шепнул он им.
Те сделали большие глаза, в которых отчётливо читалось сомнение во вменяемости босса. Принц и сам в ней сомневался. Заказать соперника наёмникам — это нормально, а вот использовать труп для фейковой победы и ставок — уже за гранью достоинства? Получалось, что так, хотя и попахивало изрядным лицемерием.
Да, такой способ избежать гибели в бою тоже был далёк от честного, но его хотя бы отчасти можно было оправдать стремлением выжить. Но вот всё то, что последовало за этим…
— Это будут бесчестные деньги.
Он быстро отменил свою ставку. В два скачка упавшие ставки на Пьеро показали ему, что поредевшая свита прислушалась к его мнению. Потом кто-то третий отказался от участия в тотализаторе. Спустя несколько секунд ставки закрылись.
Теперь оставалось ждать.
* * *
На полигоне для дуэлей замерли в противоположных стартовых точках два мобильных доспеха. Модули раскрылись, освобождая их, и отъехали назад, за пределы боевой зоны.
В полной тишине в кокпитах «Монарха» и «Палача» прозвучал бесстрастный голос арбитра:
— Пьер «Эклер» Сатин Жан де Грейли. Юлий «Ведьмак» Марс. Сегодня один из вас умрёт, чтобы жил другой. Пусть победит сильнейший. Снять все ограничения!
— Произвожу анализ ситуации, — раздался в кокпите «Палача» пустой электронный голос. — Пилот без сознания. Перехожу в автономный боевой режим. Цель — Пьер Сатин Жан де Грейли, модель «Монарх». Приступаю к ликвидации.
Глава 21
Мобильные доспехи прошли очень долгий путь — от технологий обратной связи и первых экзоскелетов до боевой машины, доминирующей на поле боя. На первый, второй и даже десятый взгляд ОБЧР (огромные боевые человекообразные роботы) могли показаться всего лишь очень дорогостоящей игрушкой.
Высокие — значит, отличная мишень для ракет и артиллерии. Что этому можно было противопоставить? Броню?
Танк лучше, сказали бы военные ретрограды, помешанные на боевой технике двадцатого века. Собственно, высшие военные чиновники того времени так и считали. А танк на дистанционном управлении показался им ещё более прекрасным решением.
Стая танков-дронов — просто мечта для любителей военных стратегий: выделил мышкой отряд и отправил в атаку, и пусть электронный болванчик воюет с человеческим стадом без всякого вреда для собственных вооружённых сил.
Но с той стороны сидели точно такие же любители поиграть в военную стратегию. И к танкам-дронам постепенно добавились авиация, флот, силы орбитального базирования…
И когда вся эта военная мощь оказалась не под управлением человека — произошла Катастрофа, которая не переросла в апокалипсис только из-за «забывших повзрослеть любителей поиграть в куклы», как их долгие годы издевательски склоняла на все лады пресса всех государств Земли.
Конечно, потом, когда они оказались единственным шансом человечества на выживание, эта издевательская риторика резко сменилась на дифирамбы, достойные древнеримского императора…
Нео-рыцари, надевшие мобильные доспехи, против электронного дьявола, опутавшего всю Землю своими сетями. Юные спасители человечества, ставшего заложником высоких технологий, призванных обеспечить комфортную жизнь, победители искусственного интеллекта, проигравшего живому, пытливому разуму.
Они сделали всё, чтобы люди смогли выжить, и заплатили за это высокую цену…
Но ещё выше оказалась цена для научно-технического прогресса.
После их победы старые технологии дистанционной войны оказались под полным и строжайшим запретом. Было заблокировано дальнейшее развитие машинного разума. Под раздачу попало всё, что было сложнее
