Ниже стояла дата — 1959 год. Она растерянно посмотрела на нее. Этот год, а точнее, лето этого года ассоциировалось у нее в первую очередь с Эдуардом.
Она не сразу сообразила, что у Тэда были свои ассоциации. Для него 1959 год был годом их знакомства, годом их встречи перед парижской «Синематекой».
— Ну вот, а потом я покрасила волосы. Это было совсем не трудно, — Стефани болтала, сидя на кровати рядом с Льюисом. — Цвет, правда, получился не такой, как я хотела, но это потому, что старая краска еще не сошла. Когда волосы отрастут, я покрашусь еще раз. С макияжем тоже не было проблем. На съемках я много раз видела, как Элен это делает, осталось только попробовать на себе. Самое трудное было раздобыть платье… — Она мечтательно улыбнулась. — Тут уж мне пришлось повозиться. Элен одевается у лучших портных, и я решила, что единственный выход для меня — пройтись по магазинам, в которых продают авторские копии ведущих домов моделей, не новые, конечно, а те, которые уже вышли из моды. Я знаю один такой магазин, он находится в нескольких кварталах от бульвара Уилшир, совсем рядом с Сансет-бульваром. Все знаменитые кинозвезды сдают туда свои старые платья. Его хозяйка — моя хорошая знакомая. В общем, когда я туда пришла и увидела это платье, я сразу поняла, что это именно то, что мне нужно. «Вот оно, — подумала я, — платье, которое понравилось бы Элен». — Она помолчала и посмотрела на Льюиса: — Шикарное, правда?
— Правда, — ответил Льюис.
Он сидел на краю кровати, уставившись в цветной телевизор, и не столько смотрел, сколько щелкал переключателем. Он старался не вслушиваться в то, о чем рассказывала Стефани, он не хотел знать подробностей, ему казалось, что они только портят дело. Он нагнулся и снова переключил канал.
Оба они только что выкурили по сигарете с марихуаной. Стефани считала, что марихуана способствует занятиям любовью. Льюис, в общем-то, был с ней согласен. Правда, марихуана не всегда хорошо сочеталась с красными таблетками, но сегодня как раз все прошло на удивление гладко. Он чувствовал себя расслабленно и немного сонно. Кинув взгляд на Стефани, он увидел, что она начала скручивать новую сигарету. Ее тонкие пальцы легко порхали над бумагой. Покосившись на Льюиса, она высунула кончик языка и быстро провела им по краю бумажной трубочки.
— А куда Элен девает свои старые платья? Тоже продает или дарит прислуге? Вот бы померить какое-нибудь… — Она прерывисто вздохнула. Потом подумала немного и слегка нахмурилась. — Правда, они могут мне не подойти, Элен такая худенькая, не то что я…
— Угу, — буркнул Льюис, продолжая переключать каналы. Бейсбольный матч, старый черно-белый фильм, кинокомедия, интервью с каким-то бизнесменом, репортаж об уличных беспорядках, сериал про Лэсси…
Льюис устроился поудобней. Лэсси спасала человека, застрявшего в шахте. Льюис любил этот сериал. В детстве он всегда смотрел его тайком, потому что родители считали, что такие фильмы портят вкус. Лэсси вцепилась зубами в руку человека и потащила его за собой. Потом остановилась, завиляла хвостом и залаяла. «Интересно, Лэсси — это он или она?» — подумал Льюис и сонно ухмыльнулся. Фильм оборвался, началась реклама. Какая-то женщина, зазывно улыбаясь, протягивала зрителям пачку стирального порошка. Льюис снова защелкал ручкой.
Кинокомедия, уличные беспорядки, интервью, черно-белый фильм… Льюис замер. Потом наклонился и быстро переключил телевизор на ту программу, где показывали интервью. Какой-то человек отвечал на вопросы журналиста, Льюис прибавил звук. Стефани растянулась на животе и, подперев голову руками, тоже уставилась на экран.
— Какой красавчик… — протянула она.
— Тише, не мешай, — оборвал ее Льюис. Стефани на минуту притихла, но потом начала снова:
— А костюм, ты посмотри — м-м-м, прелесть! Почти как у тебя, только чуть-чуть потемней. Тебе надо обязательно купить такой же костюм, Льюис, ты будешь в нем просто неотразим.
— Заткнись! — рявкнул он.
Стефани испуганно покосилась на него и закусила губу.
Льюис, не отрываясь, смотрел на экран. Он почти не слышал того, о чем говорил журналист и тот, второй, у которого он брал интервью, — его интересовало не это. От его недавней вялости не осталось и следа, он был напряжен и собран, как пружина. Потрясение, которое он только что пережил, выветрило из его головы весь дурман.
Интервью закончилось, на экране появилось лицо ведущего. Льюис встал и выключил телевизор. Стефани робко посмотрела на него.
— Это твой знакомый?
— Не совсем.
— Он что, англичанин? У него какой-то странный акцент.
— Француз, — Льюис потянулся за курткой. — Я должен идти.
Стефани растерянно захлопала глазами и села на кровати.
— Что с тобой, Льюис? Ты так побледнел. Ты на меня обиделся, да? Но почему? Что я сделала?
Льюис посмотрел на нее. Стефани чуть не плакала. Она выглядела сейчас очень трогательно, лицо у нее по-детски сморщилось, губы дрожали. Льюису стало ее жаль.
— Я на тебя не сержусь, — мягко сказал он. — Ты здесь ни при чем. — Он наклонился и поцеловал ее. — Я приеду завтра, договорились?
— Хорошо, Льюис… — Она запнулась. — А… а как мне одеться?
Он протянул руку и коснулся пальцем ее губ.
— Так же, — ответил он.
Домой он гнал на полной скорости. По дороге открыл бардачок и проглотил одну красную таблетку. Теперь он был полностью готов к встрече с Элен. Он чувствовал, что его распирает злоба, она бурлила в нем, наполняя уверенностью и силой. Когда он подъехал к дому, небо на востоке уже начало темнеть. У ворот никого не было. Он открыл дверь и быстрым шагом прошел в гостиную. Элен сидела в кресле и читала. Увидев Льюиса, она оторвалась от книги и поздоровалась, но ни о чем его не спросила. Льюис пересек комнату и подошел к бару. Элен молча проводила его взглядом. Льюис знал, что она хочет выяснить по его походке, много ли он успел выпить.
Он достал тяжелый графин и доверху наполнил стакан виски. Он специально держал его так, чтобы она могла как следует все разглядеть. «Смотри, смотри, — думал он, — то ли еще будет». Он сделал большой глоток и двинулся к ней. Не доходя нескольких шагов, он остановился, оперся локтем о мраморную каминную полку и в упор посмотрел на нее. Элен опустила глаза в книгу.
Льюис обрадовался, увидев, что она ощущает ярость, исходящую от него. Он с ненавистью посмотрел на ее склоненную голову, на густые пепельные волосы, схваченные на шее черной шелковой лентой. Он не мог решить, сказать ли ей о том, что он увидел сейчас по телевизору, или подождать еще немного. Пожалуй, лучше подождать. Это будет гораздо приятней. В конце концов, он ждал целых пять лет, прежде чем узнал правду. Он почувствовал, что в нем снова закипает злоба.
