Но теперь они снова стали такими же, как обычно.
– У меня такое ощущение, что мы ужинаем с какими-то дикими туземцами, – произнесла двоюродная бабушка Адельхайд, которая сидела через два места от меня. – В наше время дети совсем не умеют себя вести. Когда мы были маленькими, нас били розгами, если мы не сидели тихо.
Это замечание очень заинтересовало Арсениуса и Хабакука. Они попросили бабушку Адельхайд рассказать поподробнее, и та поведала, как однажды учитель ударил ее так, что у нее кровь по ногам текла. Арсениус и Хабакук были в полном восторге.
– И когда же это было? – спросила двоюродная бабушка Элсбет (по крайней мере, я думаю, что это была Элсбет) с другого конца стола.
– Хм, в тысяча девятьсот... Хотя, может быть, я это тоже видела в каком-то фильме, – задумалась двоюродная бабушка Адельхайд.
– Красивое платье, – подметила Тина. – Тебе очень идет. Ты похудела, да?
– Может быть, немного.
– Я бы тоже предпочла платье, – жалобно сказала Тина. – Но мама настояла на этом брючном костюме...
– Он выглядит очень даже неплохо, – пыталась поддержать я сестру.
– Жалко только, что он цвета какашки, – добавил Хабакук, а Арсениус ту же завопил:
– Цвета поноса! Мама наложила в штаны! Мама наложила в штаны!
Дедушка Август вытащил какой-то листок из кармана.
– Мои стихи. Я без очков не вижу. Прочитай мне их, пожалуйста, моя дорогая внучатая племянница, – обратился ко мне дедушка.
– «Слушай, кто-то там идет, холла хи, холла хо, – прочитала я. – Наверное, это мой милок, холла хи-ха-хо». Дедушка Август, это оригинальный текст песни, ты должен сочинить свой.
– Да-да, – согласился тот. – Но мне как-то ничего в голову не пришло.
Мой сотовый в сумке заиграл симфонию «Юпитер».
– Теперь этот зануда мне совсем не даст выступить, – запричитал двоюродный дедушка Густав. – А я так люблю петь. Это несправедливо. Я знаю столько прекрасных песен и пою просто великолепно. Женщины штабелями укладывались к моим ногам, когда я пел.
– Откуда эта прекрасная музыка? – поинтересовалась двоюродная бабушка Адельхайд.
– Из сумки Герри, – пояснила Тина. – Герри! Мы должны отключить сотовые.
Я вынула телефон из сумочки.
– Да, – прошептала я в трубку.
– Привет, милая. Чем занимаешься? – как ни в чем не бывало, спросил Оле.
– Он хочет оставить меня за бортом! Боится, что я привлеку к себе все внимание своим выступлением, – жаловался двоюродный дедушка Густав. – С этой его дурацкой игрой на пианино!
– Оле, сейчас неподходящий момент. Я на серебряной свадьбе в «Лексингтоне», о которой я тебе рассказывала, и сотовые здесь под строжайшим запретом, – прошептала я.
– В «Лексингтоне»? Ты уже видела Миа?
– Нет, пока еще нет, – ответила я. – Но у меня с собой перцовый баллончик на всякий случай.
– И как это сумка может играть такую красивую музыку? – удивлялась двоюродная бабушка Адельхайд. – Я тоже такую хочу, Генрих. Спроси у Герри, где они продаются.
– Чарли сказала, что ты подписала договор аренды на новую квартиру, это правда? – спросил Оле.
– Да, все верно. Это отличная квартира в южной части города. А я тебе разве не рассказывала об этом? Вчера я получила ключи.
– Нет, мне ты не рассказывала, – ответил Оле. – Видимо, ты забыла. Тебе не кажется это немного странным?
– Что именно?
– Ну, что все знают о твоем переезде, а я, твой друг, не знаю.
– Оле, ты не мой друг – ну, то есть, конечно, ты мой друг, но не в этом смысле...
– А зачем тебе вообще нужна новая квартира? Ты можешь переехать ко мне – хоть сейчас!
– Спасибо за предложение. Но – нет, спасибо.
– Герри, все эти игры, чтобы потянуть время, тебя недостойны, – произнес Оле.
– Оле, это никакие не игры!
– Ты уже несколько недель держишь меня на расстоянии. Если это не игра, то что?
– Горькая правда, – сказала я, но Оле не засмеялся.
– Я хочу получить четкий ответ. Только это меня устроит. Ты любишь меня или не любишь? Ты хочешь быть со мной или нет?
– Конечно, я очень, очень тебя люблю, Оле, ноя...
– Герри! Убери эту штуку, тетя Алекса идет! – прошипела Тина.
– Э-э... знаешь... я сейчас не могу говорить... – прошептала я, спрятавшись за двоюродным дедушкой Генрихом.
– Да или нет? – продолжал настаивать Оле. – Тебе нужно просто сказать, да или нет. Это не так уж сложно.
– А какой был вопрос?
– Герри, не перегибай палку!
– Пожалуйста, Оле, я...
– Ты хочешь быть со мной? Да или нет.
– Что такое? Здесь кто-то не выключил сотовый? – услышала я грозный голос тети Алексы.
– Оле...
– Сумка Герри может играть музыку, – сообщила двоюродная бабушка Адельхайд.
– Да или нет? – спросил Оле.
– В данный момент, скорее, нет. Извини. Не люблю, когда мне к виску приставляют пистолет.
– Понятно, – протянул Оле. – Значит, ты хочешь и дальше играть в прятки.
– Ты хочешь получить ответ...– начала я, но Оле уже положил трубку. Я зашвырнула сотовый в сумку как раз вовремя, за секунду до того, как меня обнаружила тетя Алекса.
– Чтобы больше из твоей сумки я ни звука не слышала.
– Яблоко от яблони, – плаксиво заметил двоюродный дедушка Август. – Ее сын от меня тоже ни звука слышать не хочет. С нами, стариками, нельзя так обращаться.
– Хочешь, мы за тебя сочиним стихи, дедушка Август? – предложил Арсениус. – Мы с Хаба- куком здорово умеем рифмовать. Вот послушай. Если бы у меня тоже была гангрена, холла хи, холла хо, не избежать мне твоей красоты плена, холла хи-ха-хо.
– И еще что-нибудь со словом «какашка», – предложил Хабакук.
– Неплохо, – произнес дедушка Август. – Вот только у меня нет гангрены. Попробуйте найти слово, которое рифмуется с искусственным мочеиспускательным каналом.
После такого предложения Арсениус с Хаба- куком надолго прикусили языки.
– Знаешь что? – Меня вдруг посетила гениальная идея. – Я подарю тебе свои стихи, дедушка Август. Посмотри, я так крупно их напечатала, что ты сможешь прочитать их даже без очков. – И, вероятно, они были не так плохи, как я думала, потому, что этот простофиля кузен Гарри включил их в свой юбилейный сборник, не редактируя.
Мой двоюродный дедушка Август был тронут.
– Ты сделаешь это для меня? Подаришь мне свое великолепное выступление? Ты настоящий ангел, милая моя племянница.
– Да, я знаю. Но это не повод хватать меня за бедро!
– Ах, – произнес Август. – А я и не заметил. А потом мы с тобой вместе станцуем венский вальс, да?
– Похоже на то, дедушка Август, – пробормотала я.
