меня так всё достало, и я была такой разъярённой из-за той боли и того разрушения, что последовало за ней, что я просто не могла успокоиться.
— Я хочу сказать, что вы владеете этой индустрией, но вы ни черта не знаете о музыке.
И тогда они начали смеяться надо мной. А я совсем потеряла рассудок.
Но Биш поднял меня и обхватил руками за талию раньше, чем я смогла броситься на них, после чего утащил из здания, как какую-то сумасшедшую.
— Прости, Кловер. Прости меня за это.
Я перестала сопротивляться, зная, что проиграла это сражение. С самых верхов и до самого низу — такой была музыкальная индустрия.
Чувство эйфории и воодушевления превратилось в пепел у меня в груди. И ещё у меня была реальная проблема, так как я находилась в аллее недалеко от концертного зала без своей сумочки. К счастью, при мне всё ещё был телефон, и я смогла отправить сообщение Ривер. После того, как она вынесла мне мою сумку с бокового входа, я сказала, чтобы она закончила работу и забрала мой фотоаппарат у Бреннана, и ещё, что я встречу её позже в отеле.
Весь следующий час я слонялась по номеру, за который заплатил лейбл, ожидая её возвращения. Вернувшись, она рассказала мне о том, что произошло после окончания шоу. Малачи взбесился из-за того, что меня выгнали, и набросился на руководителей лейбла. Все пытались вмешаться и смягчить ситуацию, но он совсем потерял контроль над собой.
В конце концов, Бреннан тоже вышел из себя, начал орать и угрожать присутствующим, что "Брайт Трэджэди" будут очень счастливы найти новый лейбл. Тогда руководители в ответ начали шантажировать их расторжением контракта, что эффективно заткнуло Бреннана и Кая. Затем они лишили Кая права самостоятельно сочинять музыку и сказали, что каждая его идея должна быть согласована с ними, и что мне запрещено прикасаться к чему-либо.
Я сидела на краю одной из двуспальных кроватей. Я не планировала становиться триггером всего этого. Я даже не знала, что у лейбла было столько власти.
— Мне надо его увидеть, — сказала я ей.
У меня неожиданно появилось желание извиниться.
Она сложила руки на груди и беспомощно посмотрела на меня.
— Он исчез. Когда я уходила, они опять его искали.
Подтянув колени к груди, я почувствовала, что меня начало поглощать отчаяние.
— Эти ублюдки убьют его. Они даже не понимают, что они натворили.
Ривер села рядом со мной и положила руку мне на плечо.
— Раньше было так же? Ты поэтому ушла?
Я кивнула, не смотря на неё.
— Не всегда было так плохо, — я откашлялась и добавила. — Но опять же, были и более ужасные времена.
Мои пальцы начали торопливо набирать сообщение, в котором я умоляла Кая сказать мне, где он, и что мне надо было поговорить с ним, чтобы мы могли перемыть кости этим отвратительным «костюмам». И помочь ему слезть с парапета отчаяния.
Следующие три часа я сидела на кровати, переписывалась с Кэйдом и отправляла сообщения Малачи, которые оставались без ответа. Кэйд в итоге сдался. А Кай так мне и не ответил.
Я извинилась перед Ривер, как минимум, раз шестьдесят. Выходной в Канаде представлялся нам совсем иначе. Я обещала ей вечер с группой в городе, выпивку и смех. Это же было чем-то совсем другим.
Приблизительно через час, не в силах больше бодрствовать со мной, она приняла душ и легла в кровать. Кэйд тоже сдался через два часа. Он был уставшим. Такое дерьмо случалось и раньше. Рано или поздно, Кай должен был выйти на контакт.
Я тоже попыталась принять душ и пойти спать. Мой концерт был окончен. И Кэйд был прав — Кай, в конце концов, должен был вернуться.
Но я боялась снова потерять его из-за веществ. Он столько уже сделал. Он был таким удивительным. Один плохой вечер не стоил того, чтобы уничтожить себя.
"Мне нужен номер его комнаты в отеле и ключ от неё".
Бреннан ответил на моё сообщение через минуту:
"Он тебе что-нибудь ответил?"
"А тебе?"
Его ответ был незамедлительным.
"Встретимся в фойе".
Извинившись перед Ривер, я вышла из номера и обнаружила Бреннана у стойки регистрации. Его одежда была в беспорядке, а лицо обеспокоенным. Он протянул мне карту-ключ от номера.
— Что ты собираешься делать? — спросил Бреннан.
Когда я попыталась взять у него карту, он крепко сжал её пальцами.
Холодок прокатился у меня по спине, тихонько подтверждая мои самые страшные подозрения.
— Остановить его.
Он потянул карту на себя, но я тоже её не отпускала.
— А если уже поздно?
Я отвела взгляд. Что я тогда могла сделать? То же, что и всегда.
— Тогда я сделаю всё, чтобы он не убил себя.
Он задержал на мне свой взгляд, в котором сверкнуло сожаление.
— Думай обо мне, что хочешь, но я пытался оградить тебя от этого.
Чувство вины накрыло меня, словно цунами, угрожающее смыть моё душевное равновесие.
— Разве?
— Я говорил тебе, чтобы ты не возвращалась, — прорычал он. — Я говорил ему держаться от тебя подальше, — он сделал вдох, и повисла тишина, которая весила сотню тысяч фунтов. — Я бы умер за Кая. Но я думал… я думал, что ты уже освободилась от этого.
Он отпустил карту и пошёл прочь. То есть, это были его попытки спасти меня от Кая? От одной этой мысли я начала задыхаться.
Я всегда думала о Бреннане самое худшее. Неужели он так сильно переживал за Кая? За меня?
— Я всё равно завтра улетаю, — сказала я ему в спину.
Он даже не повернулся и не посмотрел на меня.
— Я серьёзно, Бреннан. Я улетаю. Несмотря ни на что.
Он остановился и, наконец, обратил на меня внимание. Его верхняя губа приподнялась в улыбке.
— Если ты думаешь, что он позволит тебе уйти во второй раз, то ты ошибаешься, Кловер. Есть только одна ошибка, которую он может совершить дважды, и она никак не связана с тобой.
Я попыталась сдержать слёзы, и у меня сдавило горло.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала?
Он покачал головой и, наконец, сдался.
— Сегодня? Я хочу, чтобы ты гарантировала, что он не умер. После этого меня не волнует, что ты, мать твою, будешь делать. Мне в любом случае придётся разгребать всё это дерьмо.
Я осталась стоять на месте, пока он не исчез. Слёзы катились по моим щекам. Он написал номер его комнаты маркером на карте.
Бреннан ошибался. Это было не только его дерьмо. Это было
