Бриэль.
– Да нет на самом деле, – тихо говорю я. – Но это все, что я могла предложить.
Кэптен кивает, на его лице отображается какое-то более глубокое чувство, но я понятия не имею, как его считать – настолько оно сложное.
– Ты могла бы быть счастлива здесь. Так ведь?
– Это все, чего я хотела.
Его брови встревоженно сходятся на переносице, он наклоняется ближе.
– Хотела?
Открываю рот, но тут же захлопываю.
Почему я сказала «хотела»?
Разве я не хочу этого сейчас?
Лицо Кэптена становится серьезным.
– Я вижу, что происходит, Бриэль. Мы все видим.
У меня внутри бурлит напряжение.
– Касательно чего?
Кэптен переводит взгляд на Мэддока и Ройса, стоящих в длинной очереди у ларька с едой.
– С ним нелегко справиться, – голос парня звучит строго, но в словах отчетливо слышится обеспокоенность. – Он самый твердолобый из всех, кого я знаю. Самый смелый, бесстрашный, но он… с ним непросто. Ройс сам все портит, когда дело доходит до чувств.
Я кошусь на Рэйвен, она сидит на лавочке рядом и не сводит с нас глаз.
Снова смотрю на Кэптена.
– Почему ты мне это говоришь?
– Потому что придет время, когда тебе нужно будет это вспомнить.
А разве оно не пришло?..
Хотя вряд ли Кэптен в курсе.
А может, и в курсе.
Между ними же нет секретов, верно?
– Ты так уверенно говоришь…
– Потому что я уверен, – без промедления отвечает он. – Мне нужно, чтобы ты понимала: то, что кажется концом, всегда лишь начало. И тогда его нужно оттолкнуть, чтобы он не потерял себя.
Он смотрит на меня.
Мейбл сказала то же самое, но услышать такое от Кэптена – это почему-то сильнее влияет на меня.
Когда я наконец заставляю себя кивнуть, он кивает в ответ и уходит.
Опускаю голову на железную спинку скамейки и смотрю в небо, наблюдая за узкой полоской облаков, но даже это сейчас не срабатывает, как обычно.
Рэйвен, видимо, чувствует мое состояние, потому что вдруг подсаживается ко мне.
– Знаешь, Кэптен прав. Ройс твердолобый. Слишком твердолобый. И это хоронит все остальное, – она придвигается ближе. – Когда я тут появилась, я разнесла их мир, перевернула все с ног на голову и при этом не понимала, что делаю.
Она улыбается, глядя на свой живот, и опускает руки, чтобы прикрыться там, где его коснулся мой взгляд.
– Что-то мне подсказывает, что они сами твое появление описали бы совсем иначе.
– Это потому, что они ненормальные, – она смеется, но тут же снова становится серьезной. – Не стану вдаваться в детали, может, тебе кто-то из них расскажет в другой раз, но практически все покатилось к черту, и очень быстро. Виктории тогда с нами не было, то есть была, но в другом качестве. Нас с Кэпом держали в отеле, мы пытались найти выход из того дерьма, в котором оказались, но никак не могли найти решение, так что все это продолжалось и продолжалось. Мэддок… он ушел, – Рэйвен смотрит мне в глаза. – Не думай о нем плохо, ситуация была отвратная, и ты и понятия не имеешь, что ему пришлось пережить, пока он сидел и пытался принять то, что на него свалилось. Он не хотел уходить… но ему пришлось.
Я едва слышу, что она говорит, потому что слишком сосредоточена на том, что стоит за ее словами.
Рэйвен и Кэптена удерживали насильно…
Виктория была не с ним, а Мэддок ушел…
А Ройс?
Ройс остался один – или так он себя чувствовал.
– Вот именно.
Мы встречаемся взглядами, в ее глазах появляется печаль.
– И именно тогда тебе помог мой брат?
Рэйвен кивает.
Боже.
Ройс и вправду чувствовал себя… покинутым, целиком и полностью потерянным.
– Эти мальчишки, они так похожи, но Ройс… – Рэйвен умолкает.
– Ты его любишь.
Она снова кивает.
– Я люблю всех троих, но люблю по-разному. Мои отношения с каждым из них кардинально отличаются, но я бы отдала жизнь за каждого из них. И за это они бы меня возненавидели.
Снова эта фраза, но я верю, когда она ее произносит.
Рэйвен смотрит туда, где все еще стоят Мэддок и Ройс.
– Ройс – и я тебе не вру – чувствительный, но он никому не позволяет подойти достаточно близко, чтобы это понять. Маскирует чувствительность под гневом и шуточками. Он хочет любить, но не способен любить легко. Это не в его натуре. У него взрывной характер, он это знает, но и ты тоже знаешь.
Я делаю глубокий вдох, и она поворачивается ко мне.
– Ройс будет любить неистовее, чем любой другой, глубже, чем остальные могут даже представить, но шансы таковы, что в процессе он может разорвать тебя на части. Сможешь ли ты с этим справиться?
Я сглатываю и качаю головой.
– Ему будет меня недостаточно, и я говорю это не из жалости к себе. А потому, что понимаю реальность вокруг меня. Я не боюсь сказать, что хочу его, но знаю, что я не та девушка, которую он смог бы полюбить. Не та любовь, которую он ищет.
Он ищет всепоглощающую любовь, как он сам в гневе поделился. Ему нужна королева, соответствующая его мрачной сказке.
На губах Рэйвен появляется легкая улыбка. Поморщившись, она придвигается к краю скамейки. Потом встает, и ее прекрасные светлые глаза смотрят прямо в мои.
– Вот именно поэтому он и влюбится.
Поддерживая живот обеими руками, она отходит.
С каждым шагом, отдаляющим ее от меня, я дышу все быстрее. Возможность того, что она сказала, расцветает у меня в груди, но это горькая, жгучая боль, а не порхание бабочек.
Любить Ройса Брейшо было бы так просто, и, смею сказать, я уже почти люблю, но быть любимой Ройсом Брейшо… это совершенно другая история.
Немного погодя мы собираемся и идем к парковке.
Кэптен и Виктория помогают Зоуи сесть в машину, и Ройс выбирает этот момент, чтобы закинуть руку мне на плечо.
Я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит на меня.
Мои губы покалывает от воспоминания, а он языком увлажняет губы.
– Помнишь, я сказал, что ты в большой беде? – тихо говорит он.
Я киваю.
– Хорошо. Потому что вот этот топ… он скрывает мою метку на твоей коже? – Ройс приподнимает бровь и подносит губы к моему уху. – Я собираюсь разорвать твой топ на лоскуты… прямо на твоем теле.
На меня накатывает жар, губы приоткрываются.
– И я сделаю это зубами, – он придвигается ближе. – Просто подожди. Я…
– О, черт… ребята? – голос Рэйвен прорезает воздух.
Ройс отрывается от меня.
Кэптен вылезает
