сильно заблудилась. Не опоздать бы теперь к отъезду приятеля Малкольма из города. Вышла на проезд пошире: ура, должно быть, она рядом с центральной улицей, а значит, и гостевой хижиной. Навстречу выскочил мотоцикл, их тут было много. Как москитов вечером у озера. У мотоциклиста белые и мертвые – точно офисные лампы – глаза. Ослепило. Прожгло ладони. Толкнуло назад. Не сразу, но Лейла поняла – прямо из рук вырвали новую, расшитую нитками сумку с сувенирами. Браслетов было не жаль, она все равно уже отчаялась найти девочку сегодня. Но тут поняла, что внутри были и карта, и все деньги, которые она зачем-то взяла с собой. Она продолжала идти без цели, то замирая, то двигаясь опять. Повернув в очередной раз, увидела в отдалении небольшую толпу, услышала хоровое пение.
– Все хорошо, мэм? Вам не нужна помощь? – послышалось совсем рядом на хорошем английском. На порогах домов сидело четверо темнокожих мужчин, двое из них в одежде, похожей на арабскую.
– Да я просто думаю … зачем там столпились все эти люди. – Лейла старалась не показывать страха. – Футбол? – добавила со знанием дела.
– Они слушают трансляцию оперы, – изумился один из мужчин.
– Можете тоже присоединиться, это бесплатно, – со смехом добавил второй, в арабской одежде.
– Да нет, спасибо, – улыбнулась Лейла. – А что, в Ватаньясе есть своя опера?
– Нет, они смотрят трансляцию из Маската.
– Понятно.
– Присаживайтесь к нам, – тихо добавил самый старый.
– Спасибо. – Растерянная, она села. – Я Лейла, уезжаю сегодня в Радейжу, – выдала поначалу и задумалась, как теперь ей представляться здесь другим.
– О, Радейжа. – Все понимающе закивали.
– Очень приятно, а я Исмагил, живу в Омане уже пятнадцать лет, но приехал домой проведать родных, – добавил степенный мужчина в арабской одежде, он с ходу вызывал доверие.
– Угощайтесь, – протянул поднос с жареным хлебом, похожим на индийскую лепешку чапати, другой старик.
После этого мужчины почти не обращали внимания на Лейлу, говорили на своем языке, изредка здоровались с прохожими. Помолчав и поулыбавшись какое-то время, Лейла поблагодарила всех, мол, надо идти. Исмагил вызвался ее проводить, и она с радостью согласилась, потому что совсем не знала, как добираться до гостевой хижины.
Пока шли, Исмагил рассказал, что занимается торговлей и представляет дела своей большой семьи на Занзибаре, в Сомали и Омане, часто бывает в Палестине, а раз в несколько лет ездит сюда, к жене и детям. Лейла с воодушевлением кивала, о себе говорила туманно, почти ничего по существу, как в былые времена в Хайфе или еще раньше, в Дубае и Лондоне. Сильно отвлекала мысль об оплате хижины и дороги до Радейжы, поэтому слушала она вполуха. Но одна фраза Исмагила сразу обратила на себя внимание:
– Жаль, что британцы так и не дошли до нас с колонизацией. Может, тогда и здесь были бы нормальные дороги и инфраструктура.
Лейла как раз обдумывала, удобно ли просить у этого, судя по всему, знатного и обеспеченного торговца, немного денег взаймы. Но поддержала разговор:
– А британцы вас что, никогда не колонизировали?
– Нет, конечно. Они были только в некоторых странах южнее и севернее, и то недолго. А вот Китай старается теперь сюда подобраться, видела уже, наверное, нашу Шанхай-стрит, широкую улицу с прожекторами? Ты живешь недалеко.
– Да. А разве это Шанхай-стрит? На карте было лайк … Шейх-что-то …
– Хе, так ее прозвали в народе. Китайцы построили трассу через всю Ватаньясу до Танганьики, Конго и дальше. Это для рабочей силы отсюда, заманивают как могут. Хотя бы на этом спасибо, все же дорога останется теперь на века, даже если пока и служит поводком для здешних стран. Британцы бы вот и железную дорогу отстроили.
– Как интересно. Ну а как же свобода, разве она не важнее? – спросила Лейла.
– Это как посмотреть. Когда-то большая дорога была на Юг в твою Радейжу и южноафриканские республики, теперь на Север к китайцам. В одну сторону едут бесплатно – в другую уже задорого и только после того, как отработают хотя бы несколько лет. Схемы не меняются, только направления потоков рабочей силы, товаров и денег. Но никто же ни к чему не принуждает, люди сами едут туда, где больше платят.
– У вас тут, значит, никогда не было ну лайк рабства, работорговли?
– Давно, очень давно, что-то такое было. Только вовремя поняли, что торговать выгодней тем, что производят такие рабы, как бы они ни назывались. В китайской Африке вот много работают, это да. А у нас для этого слишком ленивые: можно спать сколько захочешь, есть свежевыловленную рыбу и фрукты, как только проголодаешься. Потому у китайцев пока и не получается толком ничего на побережье Ньясы и океана. А уж дороги здесь … кроме этой Шанхай-стрит, просто беда, у-узкие … Хорошо еще, что почти нет машин, иначе заторы бы были … ох. Зато столько шума и пыли от этих шайтанских мотоциклов!
Лейла дернулась чуть в сторону, вспомнила про мотоциклиста с блеклыми глазами, но голос Исмагила сразу успокоил. Видно было, что, хотя родом отсюда, он тоже стал в какой-то мере посланником другого мира. Похоже, африканцу давно хотелось поделиться с кем-то новыми впечатлениями от своего же дома и никого при этом не обидеть.
– Но это же самое главное – свобода. Ай мин, неужели удобная трасса для машин или даже железная дорога, проходящая через страну, важней? – Она замолчала, потом спросила: – То есть тут вообще никогда такого не было, чтобы белый мог владеть чер … темнокожим как собственностью и тот работал бесплатно?
Исмагил остановился, и Лейла тоже, так, что почти споткнулась. Он молча смотрел на нее.
– Ну, значит не было, извините. Если что-то не то сказала. – Она чувствовала неловкость и с этим африканцем, и с Кармелитой, если разговор так или иначе касался цвета кожи.
– Да нет, все нормально. Я только хочу понять, что ты имеешь в виду. Белый ты или черный, хоть фиолетовый, если должен денег, особенно китайцам, будешь отрабатывать. Да, к китайцам сюда приезжает много белых управленцев, почему-то часто только из-за страны, откуда родом, они считаются умней и получают в разы больше. И зачастую они не самые кхм … смышленые. Но чтобы так, как ты говоришь, где это ты такое могла увидеть?
– Да, видимо, сочиняют глупые люди, – пожала плечами Лейла и заискивающе улыбнулась. – Знаете, если всех слушать, и в Америке люди ходят с собачьими головами, – не хотелось никого ни в чем убеждать, да и многое в этом мире казалось теперь даже правильней.
– Ох, в Америке уж точно
