маске и куда-то крикнуло:
– Иван Сидорович, здесь Звягинцева в себя пришла!
Не успела я оглянуться, как возле меня появились люди в белых халатах и начали что-то усердно делать, трогая мое бедное тело.
Подошел мужчина, тоже в маске. Но глаза его я запомню на всю жизнь. Голубые, грустные. Чем-то похожие на глаза моего Кира. Только мешки под ними говорили о том, что хозяин далеко не молод. Доктор взял меня за руку и посмотрел на часы.
– Пульс проверяет! – мелькнуло в голове.
– Иван Сидорович, у больной давление 110 на 70, пульс 60, – неожиданно рассмеялась женщина, стоявшая рядом и мерившая мне давление тонометром. – А вы все по старинке.
– Зиночка, я рукой не только пульс слышу, но и эмоции и душевное состояние пациента! – в голосе доктора послышалась улыбка. – Что же вы, Ирина Витальевна, себя до такого состояния довели? В вашем положении нужны исключительно положительные эмоции. А из-за чего вы расстроились? Сумочку очередную не смогли себя купить? Так она того не стоит, поверьте старику.
В ответ я лишь слабо улыбнулась. Интересно, а откуда они все знают, как меня зовут? Да, я же с сумочкой была. А в сумке был паспорт. И тут на меня нахлынули воспоминания… Я лишь судорожно всхлипнула вначале, а потом слезы полились из моих глаз рекой.
Доктор лишь тяжело вздохнул и что-то велел медсестре. Я практически даже не почувствовала, как мне поставили капельницу. И снова провалилась в забытье.
Из больницы меня выписали через неделю. С ребенком было все в порядке. Непорядок был лишь в моей душе. Но я заставила себя успокоиться. Сколько одиноких женщин растят сыновей, рожденных «для себя»? И я буду лишь одной из них. Увы, сказка закончилась. Началась проза жизни.
Да и кот встретил меня недовольным мяуканьем. С перстнем ушла и его способность к разговорам…
Эпилог
В универе меня все встретили с сочувствием.
– Ирина, я, конечно рада, что ты рискнула стать матерью, но в этом случае беречь себя надо! – нравоучительно отчитала меня профессор Забелина. – А кто у нас счастливый папаша?
– Мария Степановна! – рассмеялась я в ответ на ее любопытство. – Это мой и только мой ребенок!
– Ага, только не говори, что он женат и у него десять детей от жены. Неужели нормального мужика ты не в состоянии найти?
– Нет, не женат он. И очень-очень хороший. Просто иностранец. Был вынужден уехать домой. Да и не планировала я ему о беременности сообщать, – версию с летчиком оставим для ребенка.
– О, Ирина Витальевна полюбила шпиона! – бросил реплику Половников, стоящий рядом. Глубоко в душе у меня жила мысль, что он причастен к гибели Кира. Только все воспоминания покрылись дымкой, словно и не было ничего. И я бы в это поверила, если бы не комочек внутри меня. Поэтому злорадно порадовалась, когда Забелина от души шлепнула Андрюху журналом учета посещения студентов по попе. – Половников, такую девку упустил! Вот кусай теперь локти.
Тот неопределенно хмыкнул и вышел прочь, бросив напоследок:
– После пар не расходимся. К нам новый мэр знакомиться прибывает. И студентов нужно предупредить.
– А Маркелов куда делся? – уточнила у профессора. Все послевыборные перипетии и сплетни прошли мимо меня. Я как раз в больнице лежала.
– Говорят, в Лондон уехал. Он в каком-то убийстве оказался замешан. Решил, так сказать, скрыться от правосудия. Да только сам от себя разве убежишь? И сынок его с папашей вместе уехал. Студент, конечно, толковый был. Но он не один у нас такой.
Ага, это первые хорошие новости за последнее время. Убивать, надеюсь, меня уже не будут.
Пары пролетели незаметно. Я, оказывается, соскучилась по работе. Душа, конечно болела. Но ее спасала мысль, что любимый жив. А иначе я поступить бы не смогла.
После занятий мы всем универом собрались в актовом зале. Я села на последний ряд прямо у входных дверей, объяснив это тем, что не выношу духоты. Все наши прошли вперед. И, как ни странно, студенты сегодня тоже изменили своей привычке занимать последние ряды. С новым мэром всем хотелось познакомиться поближе. Старый нас таким вниманием не радовал.
Первым зашел охранник с проводом от рации в ухе, бегло оглядел зал и прошел дальше. А вторым пожаловал сам господин Молотов. Я с любопытством повернула голову. В этот раз выборы полностью прошли мимо меня. Я даже его портрета не видела. И застыла, открыв рот от удивления.
Что самое удивительное, мэр с таким же удивлением смотрел на меня сверху вниз, не в силах сделать ни шагу. Затем тряхнул головой и негромко бросил мне:
– Дождись меня после встречи! – и прошел к сцене.
Это был Кир! Мой Кир! В современном костюме, который напоминал тот, в котором он был последний раз. Только сейчас он был коротко стрижен и выглядел не как скандинавский бог, а вполне презентабельным современным мужчиной.
– Слово предоставляется нашему мэру Молотову Кириллу Торовичу! – объявил ректор.
Честное слово, я не слышала ничего из того, что он говорил. А просто наслаждалась картинкой перед глазами. Но как такое возможно? Вникла в происходящее лишь тогда, когда студенты начали задавать ему вопросы.
– Скажите, а почему у вас такое отчество странное?
– Моя бабушка увлекалась скандинавской мифологией. Поэтому мой отец был назван в честь бога.
– А вы женаты? – Надька Кузикина, первая красавица юрфака, похоже, ищет себе новую жертву после отъезда Дениса Маркелова. Да, ответ меня тоже волнует.
– Нет, но скоро свадьба.
Даже так? Но после встречи я, как он просил, осталась сидеть на месте. Мэр вышел первый, потом потянулись студенты и преподаватели. А во мне шевельнулся страх, вдруг я это все себе придумала? И лишь когда зал опустел, ко мне подошел охранник и сказал:
– Кирилл Торович просил проводить
