— Он стал доступен в копиях… а месяц назад его изъяли изо всех библиотек. И тогда же вышел указ…
«Дорогой Рек, а вы не подскажете, что же такого я там написала?»
— Что же теперь делать, Рек? — она запнулась. — Вы знаете, мне ведь через некоторое время надо будет…
Он мельком взглянул на ее живот. В этом платье с корсетом попробуй что-то скрыть…
— Я помогу вам… надо найти убежище. Семью в селе, которая приняла бы вас… возможно… — он замялся, потом решительно свел брови. — Возможно, вам понадобится… муж. Замужней женщине легче… и скрываться, и вообще…
Она простила ему его рыцарскую бестактность.
— Я не могу скрываться, Рек. Я должна найти Анджея Кромара…
Рек нахмурился сильнее. Вероятно, он думает, что Анджей — отец ребенка…
— …и найти Яна Семироля, — завершила она, окончательно сбивая рыцаря с толку. — Я должна вернуться в город…
— Вас тут же схватят, — сказал он безнадежно.
* * *
Миновали подъемный мост. Ирене на долю секунды показалось, что время сделало петлю, что это Семироль ведет лошадь под уздцы, что они входят в этот город впервые…
Рек, сменивший свой рыцарский плащ на крестьянскую куртку, шагал размеренно и твердо, как и полагается путнику, наконец-то добравшемуся до цели. Ирена, неловко пристроившаяся в седле, ниже надвигала платок и старалась не глядеть по сторонам, и напрасно — ведь приезжие, миновав ворота, первым делом начинают вертеть головой…
Рек шагал, вручив их судьбы нависшему над этим миром Провидению. Если их узнают — что ж, авантюра закончится, не начавшись; Рек был горд и привык к лишениям, а у Ирены никак не поворачивался язык сообщить ему, что он — всего лишь кукла в руках Создателя, частичка МОДЕЛИ, призванная подтвердить или опровергнуть теоретические измышления господина Кромара…
Рыцарь и женщина, прибегнувшая к его защите, проговорили без малого сутки. Рек то хмурился, то удивлялся, то надолго замолкал, один раз даже не удержался: вы что, с неба свалились?! Да, радостно подтвердила Ирена, вообразите, что я действительно свалилась в неба, что я сто лет проспала волшебным сном, но только расскажите мне, ради Создателя, о Толкователях, я должна знать как можно больше… Рассказать вам, отшатнулся Рек, вам, автору «Раскаявшегося»?! Странное дело, я мог бы не поверить вам, может, вы вовсе не Ирена Хмель, а просто странная женщина, мечтающая о славе, но я ведь чувствую, я вижу, что вы — это вы!.. Или вы испытываете меня, хотите знать, не случайно ли я пришел к бескорыстным?.. Не случайно, успокоила его уставшая к тому времени Ирена, я ни на секунду не сомневаюсь… Рек, сказала она. Я должна добыть копию «Раскаявшегося». У меня выкрали мои рассказы — но, может быть, есть люди, у которых сохранились копии?..
И вот они въехали в город, где Ирену ждет преследование, а Река… Да, Провидение само заботится о том, чтобы провинившийся против людей был наказан, оно уже позаботилось… Но Рек провинился не только против людей, но и против Высокой Крыши, вероятно, его захотят покарать дополнительно…
Проехали мимо института (или теперь университета?), Ирена ждала, что Рек остановится — но он только сжал губы и проследовал дальше. Ирена с сожалением взглянула на гарпий — каменные уродины были точно такие же, как во внешнем, настоящем мире, если что-то и вошло в эту МОДЕЛЬ без изменений, так это гарпии…
Хорошо бы заехать в «Три козы»… Это, конечно, невозможно, но хорошо бы… И оставить весточку для Семироля. Потому что преуспевающий вампир-адвокат просто НЕ МОЖЕТ пропасть без вести, не может не вернуться за своим нерожденным ребенком…
А разве не от него она бежала, ворвавшись в «Праздничные сюрпризы», ворвавшись затем в этот идиотский мир, полигон для фантазий сумасшедшего Создателя?!
Рек остановился посреди ремесленного квартала. Вошел куда-то через черный ход, а Ирена осталась ждать, слушать перезвон молотков и вонь дубленых шкур, и ждала так долго, что, казалось, все кончено, она снова одна, новый ее спутник отделался от нее легко и без угрызений…
Будто желая устыдить ее, Рек появился из подворотни, по-прежнему сосредоточенный и мрачный. Покачал головой:
— Нет… Сожгли они. Боятся…
Ирена не стала переспрашивать.
* * *
Ночевали в харчевне — тесной и грязной; Ирена не привыкла спать на кишащей паразитами соломе. Уже почти задремав, она подскочила на своем ложе, но не из-за укуса блохи, а потому что ей почудился голос Семироля; долгую минуту она вслушивалась, приподнявшись на локте, но только храп нарушал тишину ночлежного заведения, только удовлетворенный храп усталых кучеров, погонщиков, заезжих крестьян и прочего странствующего люда…
Потом ей показалось, что тот, кто живет внутри нее, шевельнулся.
Это была иллюзия — она прекрасно знала, что движение его ощутит еще не скоро. Но, возможно, ребенок Семироля таким образом ответил на острую мысль о его отце?
Она снова легла и устроилась поудобнее, заранее зная, что до утра заснуть не придется.
Ночь — самое неторопливое время. Благоприятное для Ирены время. Время, когда ее посещают мысли…
Возможно, она больше не увидит Семироля. Долго не хотелось об этом думать — однако вот, приближается черта, за которой прятаться от очевидного уже бесполезно…
Он вернулся в свою МОДЕЛЬ. Либо погиб таинственным образом на улицах ночного города, и тело его было спущено в заброшенный колодец. Либо… либо ткань вероятности треснула, не выдержав присутствия вампира-адвоката. Он не должен был здесь находиться. Это невероятно. Канал, темный коридор, по которому они оба вошли сюда, был предназначен только для Ирены; если это не так, то почему господин Петер…
Мысль прервалась. Ирена вздохнула.
Итак, Семироль не вернется. Стало быть, на ребенка, на существо, ради которого она рисковала свободой и жизнью, никто больше не предъявит своих прав. Стало быть, она достигла того, чего желала…
Она машинально хотела натянуть плед до подбородка — но рогожка, заменяющая одеяло, вызвала у нее неожиданное отвращение.
Она достигла того, чего желала. Новорожденный вампиреныш…
Под окном послышались крадущиеся шаги. Приглушенные голоса; Ирена напряглась.
— Кто бродит ночью? — рявкнул заспанный бас. — По домам, живо!
Голоса стихли. Ирена некоторое время вслушивалась, потом расслабилась.
Новорожденный вампиреныш останется на руках Ирены. И будет маяться первыми зубками, а она станет мазать ему десны какими-нибудь знахарскими травками, успокаивающими боль… А потом зубки прорастут, и дитя надкусит грудь, чтобы пополам с молоком отведать еще и гемоглобина…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
