Потом ей встретилось смутно знакомое здание; она ускорила шаг. Неужели?!
Гарпии перед входом… Институт.
Молодые люди в темной униформе, вроде как монахи… нет, студенты. Ирена остановилась, наступив на собственный подол.
Сейчас на крыльцо выйдет госпожа Карательница… хотя нет. Вряд ли в этом учебном заведении преподают женщины, по крайней мере среди студиозусов девушек не наблюдается… А вот долговязый профессор восточной литературы может встретиться вполне…
Она набрала в грудь побольше воздуха и прошла между каменными гарпиями. Если на секунду поверить, если сейчас наступит пропахшая кошками темнота, а спустя мгновение ее встретит господин Петер, облысевший, с чашечкой кофе в руке…
— Госпожа, вы куда?..
Студенты глядели на нее с недоумением. Ирена извинилась и побрела прочь.
«Госпожа Хмель, здравствуйте… Госпожа Хмель, мы читали вашу последнюю повесть… Госпожа Хмель…»
Бывший преподаватель. Бывшая писательница. Бывшая жена. Кто она теперь?..
Проклятая оборка на юбке оторвалась и то и дело подворачивалась под ноги. И хотелось кофе. Немилосердно.
Что, если Семироль нашел ВЫХОД? И теперь, вернувшись на ферму, расправляется с Ником?
Она замедлила шаг, пропуская карету с гербами.
Нет, маловероятно. Семироль слишком дорожит будущим ребенком, он никогда бы не оставил Ирену одну…
По доброй воле не оставил бы. Значит, его либо убили, либо поймали на горячем, схватили как упыря, кровопийцу…
С трудом пробираясь между торговыми рядами, она миновала большой базар. Вспомнила вчерашнее происшествие, черепки под копытами и сосредоточенное лицо молодого всадника. Светлые ниточки бровей, изогнутых, будто значок «тильда» на клавиатуре компьютера. Губы, прямые и тонкие, как тире. Бледное и плоское, как бумага, лицо.
Рыдающая дочь, обнимающая старушку в цветастом платке…
А как ответственно он топтал кувшины — как будто из-за семи морей прибыл на этот перекресток, чтобы прицельно нанести убыток нескольким бедным торговкам…
Вероятно, она добралась до центра. Улицы стали шире, из-за покатых крыш показались острые шпили не то храма, не то ратуши, не то дворца…
Слабо шевельнулось старое воспоминание. Спичечный город, площадь, на которой сидит, подобрав ноги, сам владыка и моделятор…
Площадь была залита солнцем. Ирена прищурилась.
Да, подросла моделька. Ратуша — или храм, или дворец — упиралась шпилями в небо, и если моделятор уселся бы на этой площади — немало народу погибло бы под его седалищем, а голова его, наверное, затмила бы солнце…
Перед пышными воротами храма — или ратуши, или дворца — толпился народ. Богатые горожане, не очень богатые горожане, оборванные бродяги, усталые путешественники, мужчины и женщины с детьми — все они образовывали подобие живой очереди. Вернее, нескольких очередей.
Со слов Семироля Ирена знала, что местный правитель называется герцогом. Вероятно, все эти люди явились на прием?
Она подняла голову; здание одновременно поражало и подавляло. Готические формы, причудливые витражи, оскаленные каменные морды, здорово…
А ведь моделятору вовсе не обязательно сидеть на площади, подпирая головой высокое небо. Он вполне может расположиться внутри такого вот архитектурного шедевра, карать и миловать, приказывать и принимать просителей…
Она тряхнула головой. Первая мысль Семироля была — искать Анджея в герцогском дворце, и тогда Ирена, помнится, саркастически усмехнулась. Нет, не так прост господин Кромар, его не отыщешь ни на троне, ни у его подножия…
— К Толкователям? Кто последний к Толкователям?
Сельского вида мужичок робко плелся вдоль тугой, как червяк, очереди; ему снисходительно разъясняли относительно правил, предварительной записи, глашатаев, законов…
Стало быть, тут, на площади, у них основной очаг мракобесия…
Ирена всегда избегала сборищ и очередей. Обилие народа пугало ее.
* * *
Она заблудилась.
Изнутри город казался не таким уж маленьким; улица сменялась улицей, перекресток — перекрестком, а спросить у кого-нибудь, как пройти к гостинице «Три козы», она пока еще не решалась…
В «Трех козах» осталась цивильная Иренина одежда, та самая, в которой заботливый Семироль вез ее в больницу. В «Трех козах» остались свернутые в трубочку бумаги — те, что в этой МОДЕЛИ соответствовали ее, Ирениным, первым рассказам. Она не решилась оставить их в покинутом доме — но и прочитать до сих пор не осмелилась…
А главное — в «Трех козах» осталась надежда на возвращение Семироля. Призрачная, но надежда.
— …Госпожа нуждается в помощи?
Ирена обернулась.
Вероятно, он был преуспевающий лавочник. Добротный кафтан, или как это у них называется, шляпа с маленькими полями, полосатые чулки из-под коротких штанов — Ирена смутилась. Неприлично так вот, в упор, разглядывать человека…
Впрочем, лавочник тоже ее разглядывал. В глазах у него жила та самая сосредоточенность, с которой белобрысый всадник разорял импровизированный рынок на перекрестке…
— Госпожа кого-то ищет?
Ирена вымучено улыбнулась:
— Я ищу гостиницу «Три козы»… Господин не мог бы…
Лавочник сдвинул брови. Кивнул, как бы раздумывая:
— Мог бы… А как же. Госпожа, как видно, приезжая?
Ирена превозмогла противный холодок в груди. Прав был Семироль — «Ну что вы всего боитесь?»
— Да, — сказала она как можно беспечнее. — У нас с мужем домик в предгорьях… Мы приехали посмотреть город… А тут муж отлучился по делам, — слова лились из нее неудержимо, будто смазанные мылом. — Ну, и я отправилась погулять… И заблудилась, не могу найти гостиницу… Если бы господин указал мне дорогу — я была бы очень, очень благодарна…
— Я бы проводил вас, — раздумчиво сказал лавочник. — Но вы, как видно, устали, проголодались, извелись… А что, муженек бросил вас али запил?
Ирена, оторопев, покачала головой.
— Не отпирайтесь, госпожа, и мужнюю жену, которая гуляет городом, совсем по-другому видать… И бродяжку видать, даже если по-благородному одета… А подол-то рваный…
Ирена отступила на шаг.
— Уж простите, какие обиды, я человек тертый, многое видал… А вы, часом, не… — и он вопросительно указал взглядом на Иренин живот.
Она почувствовала, как приливает кровь к щекам и ушам. Отступила еще на шаг, собираясь уйти.
— Я, госпожа моя, перед Провидением должник, — серьезно сказал лавочник. — Так и быть, принял бы вас на постой… Задаром почти, так, за отработку… Провидение учит отчаявшихся — утешать, бездомных — привечать, беременных — оберегать… Байстрюка вашего в хороший приют отдадим. Ну, пошли, — и он взял Ирену за запястье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
