злиться друг на друга. Я не хочу для нас такого.
Злиться на неё? Никогда. Ни за что на свете.
— Я люблю тебя. Я никогда не захочу с тобой расстаться.
— Ты меня не любишь. — Она безучастно уставилась в окно. — Если бы ты любил, то учитывал бы мои пожелания. Ты бы сдержал данные обещания.
— Ошибаешься. Я люблю каждую чёрточку твоего характера, от яростного духа соперничества до упрямства. — Он шагнул ближе, намереваясь прикоснуться к ней или обнять. Поцеловать. Готовый на всё, что угодно, лишь бы остановить лавину паники, нарастающую в его груди. — Твои напор и решительность, улыбку и смех... Нет такой частички тебя, которую я бы не любил.
— Я тебе не верю. — Она отступила на шаг, оказавшись вне его досягаемости. — Потому что если бы ты любил, то слушал бы меня.
— Так и быть. Я уволю охрану и буду защищать тебя сам. Ты это хотела услышать?
— Дело не только в охранниках. С того момента, как ты вернулся домой, ты делал всё, что хотел, не обращая внимания ни на кого, включая меня.
— Неправда.
— Правда, иначе ты бы рассказал мне о финансовом положении твоей семьи и о поглощении компании. Как и об истинной причине загородного приёма.
Он поднял ладони в знак капитуляции.
— Ты всё ещё злишься на меня за ложь, хотя я извинился и объяснил свои причины.
— Да, но дело не только в этом. — Она обхватила себя за локти и слегка пожала плечами. — А в том, что ты давишь на меня, когда я прошу дать мне время подумать. Не слушаешь и не принимаешь во внимание мои пожелания. Мы несовместимы, Харрисон. Наш брак обречён на провал.
Нет. Он не позволит их браку развалиться.
Не в силах удержаться, Харрисон сократил расстояние между ними и взял лицо Мэдди в ладони. Она не сопротивлялась, но казалась отстранённой, как будто уже приняла решение. Но он должен попытаться отговорить её от расставания. Доказать, как она ошибалась, показать, насколько они идеально подходят друг другу.
— А как же наша брачная ночь? — тихо спросил Харрисон. — Все остальные ночи с тех пор? Мне кажется мы вполне совместимы. И так может быть каждый день до конца наших дней.
Отстранившись, она обошла его.
— Наше счастье было мимолётным, медовый месяц, полный страсти и самозабвения. Я говорю о том, как мы общаемся и принимаем решения в браке.
Ему показалось, что рёбра затрещали от боли, которая разрасталась внутри. Он уставился на Мэдди, на женщину, которую так долго любил, и чувствовал, как она ускользает от него, как песок сквозь пальцы.
Но каков выбор? Отпустить её?
Всё внутри него восставало против этой мысли. Она была его супругой. Жениться на ней было его заветным желанием... А теперь она хотела от него уйти.
Как он вообще сможет это пережить?
Логика. Харрисон должен сохранять спокойствие и мыслить логически.
— Ты была готова выйти замуж за герцога, — сказал он. — Мне трудно поверить, что ты ожидала понимания от Локвуда и считала, что вы совместимы.
— Локвуд никогда мне не лгал. Я ожидала, что он будет уважать меня и относиться, как к равной. И я уверена, он бы с готовностью согласился. Но это всё неважно, потому что ты не Локвуд.
И слава богу.
— То есть ко мне ты применяешь другие стандарты?
— Я едва с ним знакома. Ты же, напротив, когда-то был моим самым близким другом. Так что да, я ожидала от тебя большего. Но ты причинял мне боль, Харрисон. Постоянно с тех самых пор, как вернулся. — Она поперхнулась последними словами, словно получила удар в солнечное сплетение.
Он представил, как ещё больше песка просачивается сквозь его пальцы.
— Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я просто... Боже, Мэдди. Я всего лишь хочу тебя защитить.
— Я не нуждаюсь в защите. Я не стеклянная. Узнав, что мои новоиспечённые родственники хотят мне навредить, я смогу всё так же громить соперников на теннисном корте. Услышав о твоих планах возглавить семейную компанию, я смогу по-прежнему устраивать домашние приёмы в твою честь. Ты постоянно меня недооцениваешь.
Неужели она действительно так считала?
— Я никогда тебя не недооценивал. Ты самая умная и сильная женщина, которую я знаю.
Выражение её лица не изменилось.
— Мы хотим разного. Как ты не понимаешь? Я хочу настоящего спутника жизни, а ты хочешь оставить всё, как есть, ни перед кем не отчитываться и быть абсолютно независимым. Но это несовместимые вещи, Харрисон. Мы только сделаем друг друга несчастными.
— Я хочу только тебя, и я никогда не буду несчастен в нашем браке.
Она на мгновение закрыла глаза, её дыхание стало прерывистым.
— Тогда я полагаю, дело во мне. Я несчастна в нашем браке. И я заслуживаю большего.
У него пересохло во рту, окончательный вердикт звенел в ушах. Она хочет уйти.
Конечно, хочет. Она не испытывала к нему таких же глубоких чувств, как он к ней. Харрисон дважды признался ей в любви, а Мэдди даже не намекнула, что может полюбить его в ответ. Он цеплялся за то, чего не существовало: за выдумку, за тень. Тень отношений, которые он создал в своём воображении в надежде, что однажды они станут реальностью.
Ворох мечтаний, построенных на желаниях и вере, не выдержит испытаний, с которыми придётся столкнуться настоящему браку. Без равных вложений, без обоюдной любви фундамент рухнет. Чёрт возьми, он уже рухнул... Харрисон просто не хотел этого признавать.
Как он мог позволить ей уйти?
Но ему придётся её отпустить, он не мог больше причинять ей боль. Несмотря на то, что Харрисон любил её отчаянно и безраздельно, он знал, что этого недостаточно. Мэдди обвинила его в том, что он никогда её не слушал, никогда не принимал во внимание её желания. Как Харрисон мог отказать ей сейчас, когда было понятно, насколько несчастной он её сделал?
Его боль ничего не значила по сравнению с перспективой её счастья.
Выпрямившись, он прочистил горло. Дважды.
— Я подготовлю документы на аннуляцию брака.
Она внимательно посмотрела на него, нахмурив брови, как будто не поверила.
— Правда?
— Конечно. — Он засунул руки в карманы брюк. — Нет смысла проходить тяжбы развода. Мы можем сказать, что после свадьбы никогда не жили вместе. Всё равно практически так и было.
— Спасибо.
Харрисон опустил подбородок не в силах больше ничего сказать. Его грудь словно облили керосином и подожгли. Каждый вдох — борьба, каждый выдох — настоящая мука.
По её щекам скатились две слезинки, но она быстро смахнула их кончиками пальцев.
