закрыты, светлое лицо запрокинуто, губы распухли от его отнюдь не нежных поцелуев. Она медленно раскрыла глаза (о, какие длинные у неё ресницы!) и взглянула ему в глаза. Эрхан смотрел на неё в панике, не зная, что делать. Ведь это он, он утащил её в сторонку! Ему в голову не пришло ничего лучшего, чем снова поцеловать её… Громыхнул гром, сверкнула молния, и на деревню обрушились потоки благословенного дождя. С визгами и криками народ бросился убирать закуски со столов, прятаться под деревья и крыши домов. Эрхан и Лиэль мгновенно вымокли насквозь. Эрхан, наконец, понял, что делает что-то не то. Он заставил себя оторваться от Лиэль.
— Прости… — прошептал он. — Прости. Я не должен… Тариэль… Этого больше не повторится.
Лиэль смотрела на него, приоткрыв рот, а потом со всего размаху влепила ему пощечину. Эрхан, схватившись за гудящую скулу, беспомощно смотрел, как она решительно уходит в темноту, выжимая косы, а дождь выстраивает стену между ними. С недоумением Эрхан смахнул влагу с глаз и облизнул палец. Дождь был соленым от пота.
Девушек разместили в маленьком домике, где жила старушка, на эту ночь отправившаяся к своему сыну. Домик хоть и был свеженький, яркий и сверкал новой крышей, все же состоял из одной только комнаты, белой, пахнущей свежим деревом… печка, раковина, небольшая кровать, стол, пара стульев… Словом, грифон ночевал в повозке, а мужчины на сеновале.
Лиэль шагнула в комнату, мгновенно скидывая мокрое платье и сандалии. Прошлепав по комнате, оставляя на беленом полу мокрые отпечатки ног, она разыскала полотенце и сухую рубаху. Таланы в горнице не было, видимо, забежала в чей-то дом. Зашнуровать на спине рубаху было некому, поэтому девушка просто накинула её на плечи.
— А говорили, не получится, — неожиданно сказал внутренний голос.
— А разве получилось? — возразила Лиэль.
— А разве нет? Что-то он не слишком вспоминал о Тариэле, когда целовал тебя.
— Мало!
— Это только начало, только начало…
В дверь постучали. Лиэль распахнула её рывком. На пороге стоял Эрхан, мокрый и ужасно милый. Он хотел что-то сказать, но застыл с открытым ртом. Неудивительно! С полотенцем на голове, в тонкой рубашке, едва державшейся на плечах, больше открывающей, чем прячущей, она выглядела возмутительно… непристойно… соблазнительно…
— Чего надо? — резко спросила Лиэль, мгновенно вспомнив его неуклюжие извинения.
Эрхан очнулся, закрыл рот и коротко кивнул, обрызгав её влагой с длинных, до плеч, волос.
— Доброй ночи, — спокойно сказал он. — Выезжаем завтра вечером, днем будет слишком жарко.
Он развернулся и ушел. Лиэль недоуменно смотрела ему в спину. Дождь уже почти успокоился, ласково шурша в траве.
А где-то на сеновале, куда Арвур затащил попавшуюся ему на глаза «сердитую девушку», мужчина пытался объяснить Талане, что она оскорбительно прекрасна и невыносимо хороша, а девушка в ответ сказала… много, красиво и ядовито, как она умела. Неудивительно, что бывшему пирату это совершенно не понравилось, и он тоже много что сказал… а потом и сделал.
Талана заявилась только под утро, сверкая шалыми глазами, разбудив Лиэль.
— Где я была, там меня уже нет, — пропела она на вполне закономерный вопрос, осмотрела свой инструмент, обеспокоенно вздохнув. — Эх, струна лопнула, — и, упав на топчан, мгновенно заснула.
* * *
Арвур проводил их до пустыни. Это не входило в его обязанности, но он ехал с Эрханом и его спутницами рядом и бросал на Талану странно-задумчивые взгляды. Девушка, впрочем, его демонстративно не замечала. Лошадка капитана стражи, без труда выдерживающая столь мощного всадника, то и дело порывалась обогнать медлительных ящеров.
На границе они распрощались. Не поехали дальше и Корт с сыном. Им нужно было возвращаться в университет. Без Лиэль они вполне могли воспользоваться порталом, а не ехать обратно несколько недель. Лишнюю пару слоноящеров Корт подарил пограничному гарнизону, уверяя, что в пустыне эти животные незаменимы.
Действительно, как только трава стала желтой и сухой, а земля — твердой и растрескавшейся, ящеры оживились. Когда начались пески, они и вовсе распластали лапы, прижались брюхом к горячему песку и словно бы поплыли. Их больше не раскачивало, они скользили стремительно, оставляя за собой широкий след, без труда преодолевали барханы и песчаные холмы.
До поселения грифонов было не менее недели пути на лошадях. Ящерицы добрались за два дня. Поселение находилось у подножия черной невысокой скалы.
Издалека город грифонов напоминал цирк — множество круглых и прямоугольных разноцветных шатров раскинулось вокруг небольшого озера, одним своим краем уходящим в гору. Трава здесь была зелена и пышна, поселение окружал словно бы забор из чудных растений не выше человеческого роста с толстыми мятыми стволами и широкими резными листьями. Эти же растения были у каждого шатра. Вокруг озера росли высокие пальмы, тонкие, будто тростник, на первый взгляд.
— Некоторые грифоны живут в пещерах в скале, — пояснял Горхель, подпрыгивая от нетерпения. — Но таких мало. В скалу же относят останки. В скале хранятся яйца, и живет молодняк первые дни. Там есть такое теплое местечко…
— И находится оно за большим розоватым камнем у самой воды, — пробормотала Лиэль.
Горхель замолчал и хитро поглядел на неё одним глазом.
— А что обозначает цвет шатров? — спросил он у девушки.
— Алый с золотом — старейшины, голубые — семьи с детенышами, зелень — для молодоженов, сиреневые и белые — одинокие особи, — тихо ответила Лиэль. — Тот, что с краю, ярко-желтый, — шатер волшебника Корта. У озера на поляне — школа для молодых. Библиотека в скале. Там же летная площадка.
— Вот это и называется коллективной памятью, — удовлетворенно кивнул грифон. — Я же сказал, что в тебе искра жизни Зары. А Зара — необычный грифон.
— Чем она необычна? — поинтересовался Эрхан.
— Потом, — быстро сказал Горхель. — Нас идут встречать.
Действительно, навстречу людям вышли (не вылетели) два грифона — угольно-черный и снежно-белый. Горхель горделиво выпрямился.
— Черный — наш главный — Богур. Он мой дядя. Его тетка — старейшина, если вам окажут такую честь, вы её увидите. Рядом — Ахра, она героиня племени. Ахра подарила нам семерых малышей, причем дважды из одного яйца вылуплялись два детёныша. Такое чудо случилось впервые в нашем племени.
Эрхану показалось, что черный грифон глядит на гостей недружелюбно.
— Люди! — прокаркал он хрипло, взмахнув крыльями. — Знаете ли вы, что вам здесь не рады?
— Нам тоже очень приятно познакомиться, — кивнул Эрхан.
— Только ради нашего предка…
— Да, да, — снова прервал грифона Эрхан. — Только ради Тариэля Безумца и Корта Неугомонного. Я предлагаю закончить вступительную часть и перейти к пиршеству и танцам в нашу честь.
Лиэль и Талана прижались друг к другу и
